Приплясывая и бормоча про себя молитвы, старуха повела Гвоздева на

Реку и показала место, где лежало тело девушки, которой он обещал

Писать каждый день, да так потом ни разу и не собрался. Он постоял

Среди шелестевшей осоки, потом повернулся и пошел к лесу, где ждали

Его бойцы. Он не сказал ни слова, не проронил ни одной слезы.

В конце июня, во время наступления армии генерала Конева на

Западном фронте, Григорий Гвоздев вместе со своими бойцами пробился

Через немецкий фронт. В августе он получил новую машину, знаменитую

Т-34, и до зимы успел прослыть в батальоне человеком "без меры". Про

Него рассказывали, о нем писали в газетах истории, казавшиеся

Невероятными, но происходившие на самом деле. Однажды, посланный в

Разведку, он на своей машине ночью на полном газу проскочил немецкие

Укрепления, благополучно пересек минное поле, стреляя и сея панику,

Прорвался в занятый немцами городок, зажатый в полукольцо частями

Красной Армии, и вырвался к своим на другом конце, наделав немцам

Немало переполоху. В другой раз, действуя в подвижной группе в

Немецком тылу, он, выскочив из засады, ринулся на немецкий гужевой

Обоз, давя гусеницами солдат, лошадей и подводы.

Зимой во главе небольшой танковой группы он атаковал гарнизон

Укрепленной деревни у Ржева, где помещался маленький оперативный штаб

Противника. Еще у околицы, когда танки проходили оборонительную

Полосу, в его машину угодила ампула с горючей жидкостью. Чадное,

Душное пламя окутало танк, но экипаж его продолжал бороться. Точно

Гигантский факел, несся танк по деревне, стреляя из всего своего

Бортового оружия, маневрируя, настигая и гусеницами давя бегущих

Немецких солдат. Гвоздев и экипаж, который он подобрал из людей,

Выходивших вместе с ним из окружения, знали, что они вот-вот должны

Погибнуть от взрыва бака или боеприпасов. Они задыхались в дыму,

Обжигались о накалявшуюся броню, одежда уже тлела на них, но они

Продолжали драться. Тяжелый снаряд, разорвавшийся под гусеницами

Машины, опрокинул танк, и то ли взрывной волной, то ли поднятыми

Песком и снегом сбило с него пламя. Гвоздева вынули из машины

Обгоревшим. Он сидел в башне рядом с убитым стрелком, которого заменил

в бою...

Второй месяц уже находился танкист на грани жизни и смерти, без

Надежды поправиться, ничем не интересуясь и иной раз не произнеся за

Сутки ни одного слова.

Мир тяжелораненых обычно ограничен стенами их госпитальной палаты.

Где-то за пределами этих стен идет война, вершатся великие и малые

События, бурлят страсти, и каждый день накладывает какой-то новый

штришок на душу человека. В палату "тяжелых" жизнь внешнего мира не

Впускают, и бури за стенами госпиталя доходят сюда только отдаленными

И глухими отголосками. Палата поневоле жила своими маленькими

Событиями. Муха, сонная и пыльная, появившаяся неизвестно откуда на

Отогретом дневным солнцем стекле, - происшествие. Новые туфли с

Высокими каблуками, которые надела сегодня палатная сестра Клавдия

Михайловна, собиравшаяся прямо из госпиталя в театр, - новость. Компот

Из чернослива, поданный на третье вместо всем надоевшего урюкового

Киселя, - тема для беседы.

И то всегдашнее, что заполняло для "тяжелого" томительно медленные

Госпитальные дни, что приковывало к себе его  мысли, была его рана,

Вырвавшая его из рядов бойцов, из трудной боевой жизни и бросившая

Сюда, на эту вот мягкую и удобную, но сразу уже опостылевшую койку. Он

Засыпал с мыслью об этой ране, опухоли или переломе, видел их во сне

И, проснувшись, сейчас же лихорадочно старался узнать, убавилась ли

Опухоль, сошла ли краснота, повысилась или понизилась температура. И

Как в ночной тишине настороженное ухо склонно вдесятеро преувеличивать

Каждый шорох, так и тут эта постоянная сосредоточенность на своем

Недуге делала раны еще более болезненными и заставляла даже самых

Твердых и волевых людей, спокойно смотревших в бою в глаза смерти,

Пугливо улавливать оттенки в голосе профессора и с замиранием сердца

Угадывать по лицу Василия Васильевича его мнение о ходе болезни.

Кукушкин много и сердито брюзжал. Ему все казалось, что шины

Наложены не так, что они слишком зажаты и что от этого кости срастутся

Неправильно и их придется ломать. Гриша Гвоздев молчал, погруженный в

Унылое полузабытье. Но нетрудно было заметить, с каким взволнованным