Поддавался ему. В первый же день после операции Мересьева появилась в

палате книжка "Как закалялась сталь". Ее начали читать вслух. Алексей

Понял, кому адресовано это чтение, но оно мало утешило его. Павла

Корчагина он уважал с детства. Это был один из любимых его героев. "Но

Корчагин ведь не был летчиком, - думал теперь Алексей. - Разве он

знал, что значит "заболеть воздухом"? Ведь Островский писал в постели

Свои книжки не в те дни, когда все мужчины и многие женщины страны

Воюют, когда даже сопливые мальчишки, став на ящики, так как у них не

хватает роста для работы на станке, точат снаряды".

Словом, книжка в данном случае успеха не имела. Тогда Комиссар

Начал обходное движение. Будто невзначай, он рассказал о другом

Человеке, который с парализованными ногами мог выполнять большую

Общественную работу. Степан Иванович, всем на свете интересовавшийся,

Стал удивленно охать. И сам вспомнил, что в их краях есть врач без

Руки, наипервейший на весь район лекарь, и на лошади он верхом ездит,

И охотится, да при этом так одной рукой с ружьем справляется, что

Белку дробиной в глаз сшибает. Тут Комиссар помянул покойного

академика Вильямса, которого лично знал еще по эмтээсовским делам.

Этот человек, наполовину парализованный, владея только одной рукой,

Продолжал руководить институтом и вел работы огромных масштабов.

Мересьев слушал и усмехался: думать, говорить, писать, приказывать,

Лечить, даже охотиться можно и вовсе без ног, но он-то летчик, летчик

По призванию, летчик с детства, с того самого дня, когда мальчишкой,

Карауля бахчу, где среди вялой листвы на сухой, потрескавшейся земле

Лежали огромные полосатые шары славившихся на всю Волгу арбузов,

Услышал, а потом увидел маленькую серебряную стрекозу, сверкнувшую на

Солнце двойными крыльями и медленно проплывшую высоко над пыльной

Степью куда-то по направлению к Сталинграду.

С тех пор мечта стать летчиком не оставляла его. Он думал о ней на

Школьной парте, думал, работая потом за токарным станком. По ночам,

Когда все в доме засыпали, он вместе с Ляпидевским находил и спасал

Челюскинцев, вместе с Водопьяновым сажал тяжелые самолеты на лед среди

Торосов Северного полюса, вместе с Чкаловым прокладывал не изведанный

Человеком воздушный путь через полюс в Соединенные Штаты.

Комсомольская организация послала его на Дальний Восток. Он строил

В тайге город юности - Комсомольск-на-Амуре. Но и туда, в тайгу, он

Привез свою мечту о полетах. Среди строителей он нашел парней и

Девушек, так же как и он мечтавших о благородной профессии летчика, и

Трудно поверить, что они действительно своими руками построили в этом

существовавшем пока что только на планах городе свой аэроклуб. Когда

Смеркалось и туманы окутывали гигантскую стройку, все строители

Забирались в бараки, закрывали окна, а перед дверями зажигали дымные

Костры из сырых веток, чтобы отгонять тучи комаров и гнуса,

Наполнявших воздух своим тонким зловещим звоном. Вот в этот-то час,

Когда строители отдыхали после трудового дня, аэроклубовцы,

Возглавляемые Алексеем, смазав свое тело керосином, долженствующим

Отгонять комара и гнуса, выходили в тайгу с топорами, кирками, с

Пилами, заступами и толом. Они пилили, корчевали деревья, взрывали

Пни, ровняли землю, отвоевывая у тайги пространство для аэродрома. И

Они отвоевали его, собственными руками вырвав у лесной чащи несколько

Километров для летного поля.

С этого аэродрома Алексей и взмыл в первый раз в воздух на учебной

Машине, осуществив наконец заветную мечту детства.

Потом он учился в военном авиаучилище, сам учил в нем молодых.

Здесь и застала его война, для которой он, несмотря на угрозы

Школьного начальства, оставил инструкторскую работу и ушел в

Действующую армию. Все его устремления в жизни, все его волнения,

радости, все его планы на будущее и весь его настоящий жизненный успех

- все было связано с авиацией...

А они толкуют ему о Вильямсе!

- Он же не летчик был, Вильямс, - сказал Алексей и отвернулся к

Стене.

Но Комиссар не оставил своих попыток "отомкнуть" его. Однажды,

Находясь в обычном состоянии равнодушного оцепенения, Алексей услышал

комиссарский бас:

- Леша, глянь: тут о тебе написано.

Степан Иванович уже нес Мересьеву журнал. Небольшая статья была

Отчеркнута карандашом. Алексей быстро пробежал глазами отмеченное и не