Любовь, как жизнь моя была разбита,

И выпала на долю мне печаль!

Но все ж порой, когда я на рассвете

Иль в час, как полдень кровли золотит,

Стыдливый образ девушки встречаю

Или, когда блуждаю ночью летней

По опустевшей улице, один,

Я голосок услышу поселянки,

Что распевает в комнатке своей,

Ночь, как и день, работе отдавая,-

И это сердце каменное вдруг

Забьется... но затем лишь, чтобы снова

Сейчас же в сон обычный погрузиться...

Так стал мой дух движений нежных чужд!

О месяц, чье отрадное сиянье

Защитой служит зайчику в кустах,

Его кружиться резво заставляя,

Так что, обманут ложными следами,

Охотник не найдет его жилища,-

О кроткий царь ночей, привет тебе!

Лучи твои враждебно проникают

В дремучий лес, в руины старых башен

И в дикое ущелие скалы,

Где, притаясь, разбойник выжидает,

Чтоб стук колес иль хлопанье бича

Послышались вдали иль показался

Бредущий по тропинке пешеход,

К которому, оружием звуча

И ярым криком воздух оглашая,

Он бросится - и, нож в него вонзив,

В пустыне труп его нагой оставит...

Враждебно ты ночному волоките

Над улицей сияешь городской,

Когда вдоль стен он крадется и робко

Выискивает места потемней,

Дрожа пред каждым стукнувшим окошком

И фонаря зажженного пугаясь...

Твои лучи враждебны только злу.

Но мне, в моем уединенье, другом

Ты будешь, озаряя предо мной

Лишь даль полей да цепь холмов цветущих!

Я также проклинал тебя когда-то,

Хотя и чуждый помыслов преступных,

За то, что ты порою открывал

Присутствие мое людскому взору

И мне черты людские освещал...

Отныне же любить тебя я стану.

Увижу ли тебя меж туч плывущим,

Иль ясно ты, эфира властелин,

Смотреть на мир, обильный скорбью,

                        будешь,-

Меня еще не раз здесь встретишь ты,

Когда брожу я по лугам и рощам

Или, травой высокою закрыт,

Лежу, довольный тем уже, что сила

В груди моей осталась хоть для вздохов!

XVII

КОНСАЛЬВО

В предсмертный час, покорно и безмолвно,

Лежал Консальво. В двадцать лет он ждал

Желанной смерти. Вечное забвенье

Давно над ним висело, и давно

Он был покинут лучшими друзьями:

Кто тяготится жизнью на земле,

Тот даже другу в тягость! - Перед ним,

Полна любви и жалости, стояла

Одна Эльвира, вечная мечта

Его души, волшебный и прекрасный

Цветок земли. Она одна могла

Безмолвным взглядом дать Консальво счастье

И словом, полным ласки, озарить

Его печаль... То слово западало

Ему глубоко в душу, жило в ней,

Как лучший сон! Эльвира это знала,

И знала власть очей своих над ним.

Но никогда не слышала признанья

Она из уст Консальво: робкий страх

В его душе унылой был сильнее

Порывов страсти. Слишком он любил,

И стал рабом, ребенком боязливым!

Но смерть сняла с его бескровных губ

Печать молчанья. Чуя близость смерти,

Консальво взял слабеющей рукой

Эльвиры руку нежную - и тихо

Просил ее остаться... "Ты идешь,

Тебе пора идти... Прощай, Эльвира!

Мы никогда не свидимся. Прощай.

Мои уста тебя благословляют

За доброту и жалость, но лишь Тот,

Кто всемогущ, пошлет тебе награду,

Коль есть награда в Небе за любовь!"

Бледнея, в страхе затаив дыханье,

Она стояла... Сердце и тогда

Болезненно сжимается печалью,

Когда звучит последнее "прости"

Из уст чужого! - Возражать хотела

Ему Эльвира, скрыть, что смерть близка,

Но продолжал Консальво: "Не тревожься,

Смерть для меня желанна и легка.

Я звал ее-и не боюсь. Ты знаешь:

Последний день - мой самый лучший день.

Но больно мне, что я тебя теряю.

Ах, тяжело! На части рвется сердце

При этой мысли: больше не видать

Твоих очей, не слышать слов любимых!..

Эльвира, мы расстанемся навек,

Но раньше - дай мне поцелуй прощальный,

Один, один, мой первый поцелуй!

В предсмертной просьбе отказать жестоко.

Я задыхаюсь; скоро навсегда

Закроет мне глаза рука чужая..."

И он с мольбой прильнул к ее руке

Холодными, бессильными устами.

Задумчиво красавица стояла

И, в колебанье, устремила взор,

Блиставший ярко, чудными лучами,

В его давно потухшие глаза,

Где трепетали слезы... Сердце сжалось:

Как отравить его последний час?

Она была побеждена участьем.

И алые, желанные уста,

Его мечта, приблизились любовно

К лицу Консальво, бледному, как воск,

И с нежностью глубокой, бесконечной,

Она Консальво долго целовала

В дрожащие, счастливые уста.

Что сталось с горем? Смерть, и жизнь,

                          и муки,

Исчезло все. Консальво удержал

В своих руках Эльвиры бледной руку

И положил ее на сердце, где, дрожа,

Любовь и смерть боролись: "О, Эльвира,

Моя Эльвира, я еще живу,

Я целовал тебя, я эту руку

Держу в своей... Виденье мертвеца.

Какой-то сон, несбыточная греза!

О, скольким я обязан смерти! Ты,