Сидел в их сумрачной тени, слушая, как люди шепчут сквозь ветхие решетки

Правду о своей жизни.

Однако Дориан понимал, что принять официально те или иные догматы или

Вероучение значило бы ставить какой-то предел своему умственному развитию, и

Никогда он не делал такой ошибки; он не хотел считать своим постоянным

Жилищем гостиницу, пригодную лишь для того, чтобы провести в ней ночь или те

Несколько ночных часов, когда не светят звезды и луна на ущербе. Одно время

Он был увлечен мистицизмом, его дивным даром делать простое таинственным и

Необычайным, и всегда сопутствующей ему сложной парадоксальностью. В другой

Период своей жизни Дориан склонялся к материалистическим теориям немецкого

Дарвинизма, и ему доставляло своеобразное удовольствие сводить все мысли и

Страсти людские к функции какой-нибудь клетки серого вещества мозга или

Белых нервных волокон: так заманчива была идея абсолютной зависимости духа

От физических условий, патологических или здоровых, нормальных или

ненормальных! Однако все теории, все учения о жизни были для Дориана ничто

По сравнению с самой жизнью. Он ясно видел, как бесплодны всякие отвлеченные

Умозаключения, не связанные с опытом и действительностью. Он знал, что

Чувственная жизнь человека точно так же, как духовная, имеет свои священные

Тайны, которые ждут открытия.

Он принялся изучать действие различных запахов, секреты изготовления

Ароматических веществ. Перегонял благовонные масла, жег душистые смолы

Востока. Он приходил к заключению, что всякое душевное настроение человека

Связано с какими-то чувственными восприятиями, и задался целью открыть их

истинные соотношения. Почему, например, запах ладана настраивает людей

Мистически, а серая амбра разжигает страсти? Почему аромат фиалок будит

Воспоминания об умершей любви, мускус туманит мозг, а чампак развращает

Воображение? Мечтая создать науку о психологическом влиянии запахов, Дориан

Изучал действие разных пахучих корней и трав, душистых цветов в пору

Созревания их пыльцы, ароматных бальзамов, редких сортов душистого дерева,

Нарда, который расслабляет, ховении, от запаха которой можно обезуметь,

Алоэ, который, как говорят, исцеляет душу от меланхолии.

Был в жизни Дориана и такой период, когда он весь отдавался музыке, и

Тогда в его доме, в длинной зале с решетчатыми окнами, где потолок был

Расписан золотом и киноварью, а стены покрыты оливковозеленым лаком,

Устраивались необыкновенные концерты: лихие цыгане исторгали дикие мелодии

Из своих маленьких цитр, величавые тунисцы в желтых шалях перебирали туго

Натянутые струны огромных лютней, негры, скаля зубы, монотонно ударяли в

Медные барабаны, а стройные, худощавые индийцы в чалмах сидели, поджав под

Себя ноги, на красных циновках и, наигрывая на длинных дудках, камышовых и

Медных, зачаровывали (или делали вид, что зачаровывают) больших ядовитых

Кобр и отвратительных рогатых ехидн. Резкие переходы и пронзительные

Диссонансы этой варварской музыки волновали Дориана в такие моменты, Когда

Прелесть музыки Шуберта, дивные элегии Шопена и даже могучие симфонии

Бетховена не производили на него никакого впечатления. Он собирал

Музыкальные инструменты всех стран света, даже самые редкие и старинные,

Какие можно найти только в гробницах вымерших народов или у немногих еще

Существующих диких племен, уцелевших при столкновении с западной

Цивилизацией. Он любил пробовать все эти инструменты. В его коллекции был

таинственный "джурупарис" индейцев РиоНегро, на который женщинам смотреть

запрещено, и даже юношам это дозволяется лишь после поста и бичевания плоти;

Были перуанские глиняные кувшины, издающие звуки, похожие на пронзительные

Крики птиц, и те флейты из человеческих костей, которым некогда внимал в

Чили Альфонсо де  Овалле, и поющая зеленая яшма, находимая близ Куцко и

Звенящая удивительно приятно. Были в коллекции Дориана и раскрашенные тыквы,

Наполненные камешками, которые гремят при встряхивании, и длинный

Мексиканский кларнет, -- в него музыкант не дует, а во время игры втягивает

в себя воздух; и резко звучащий "туре" амазонских племен, -- им подают

Сигналы часовые, сидящие весь день на высоких деревьях, и звук этого

инструмента слышен за три лье; и "тепонацли" с двумя вибрирующими