Поднялся и стал ходить по саду. Через несколько мисут он вернулся к скамье.

-- Пойми, Гарри, -- сказал он, -- Дориан Грей для меня попросту мотив в

Искусстве. Ты, быть может, ничего не увидишь в нем, а я вижу все. И в тех

Моих картинах, на которых Дориан не изображен, его влияние чувствуется всего

Сильнее. Как я уже тебе сказал, он словно подсказывает мне новую манеру

Письма. Я нахожу его, как откровение, в изгибах некоторых линий, в нежной

Прелести иных тонов. Вот и все.

-- Но почему же тогда ты не хочешь выставить его портрет? -- спросил

Лорд Генри.

-- Потому что я невольно выразил в этом портрете ту непостижимую

Влюбленность художника, в которой я, разумеется, никогда не признавался

Дориану. Дориан о ней не знает. И никогда не узнает. Но другие люди могли бы

Отгадать правду, а я не хочу обнажать душу перед их любопытными и

Близорукими глазами. Никогда я не позволю им рассматривать мое сердце под

Микроскопом. Понимаешь теперь, Гарри? В это полотно я вложил слишком много

Души, слишком много самого себя.

-- А вот поэты -- те не так стыдливы, как ты. Они прекрасно знают, что

О любви писать выгодно, на нее большой спрос. В наше время разбитое сердце

выдерживает множество изданий.

-- Я презираю таких поэтов! -- воскликнул Холлуорд.-- Художник должен

Создавать прекрасные произведения искусства, не внося в них ничего из своей

Личной жизни. В наш век люди думают, что произведение искусства должно быть

Чем-то вроде автобиографии. Мы утратили способность отвлеченно воспринимать

Красоту. Я надеюсь когда-нибудь показать миру, что такое абстрактное чувство

Прекрасного, -- и потому-то мир никогда не увидит портрет Дориана Грея.

-- Помоему, ты не прав, Бэзил, но не буду с тобой спорить. Спорят

Только безнадежные кретины. Скажи, Дориан Грей очень тебя любит?

Художник задумался.

-- Дориан ко мне привязан, -- ответил он после недолгого молчания.--

Знаю, что привязан. Оно и понятно: я ему всячески льщу. Мне доставляет

Странное удовольствие говорить ему вещи, которые говорить не следовало бы,

-- хоть я и знаю, что потом пожалею об этом. В общем, он относится ко мне

Очень хорошо, и мы проводим вдвоем целые дни, беседуя на тысячу тем. Но

Иногда он бывает ужасно нечуток, и ему как будто очень нравится мучить меня.

Тогда я чувствую, Гарри, что отдал всю душу человеку, для которого она -- то

Же, что цветок в петлице, украшение, которым он будет тешить свое тщеславие

Только один летний день.

-- Летние дни долги, Бэзил, -- сказал вполголоса лорд Генри.-- И, быть

Может, ты пресытишься раньше, чем Дориан. Как это ни печально, Гений,

Несомненно, долговечнее Красоты. Потому-то мы так и стремимся сверх всякой

Меры развивать свой ум. В жестокой борьбе за существование мы хотим

Сохранить хоть что-нибудь устойчивое, прочное, и начиняем голову фактами и

Всяким хламом в бессмысленной надежде удержать за собой место в жизни.

Высокообразованный, сведущий человек -- вот современный идеал. А мозг такого

высокообразованного человека -- это нечто страшное! Он подобен лавке

Антиквария, набитой всяким пыльным старьем, где каждая вещь оценена гораздо

выше своей настоящей стоимости... Да, Бэзил, я всетаки думаю, что ты

Пресытишься первый. В один прекрасный день ты взглянешь на своего друга -- и

Красота его покажется тебе уже немного менее гармоничной, тебе вдруг не

Понравится тон его кожи или что-нибудь еще. В душе ты горько упрекнешь в

Этом его и самым серьезным образом начнешь думать, будто он в чем-то виноват

Перед тобой. При следующем свидании ты будешь уже совершенно холоден и

Равнодушен. И можно только очень пожалеть об этой будущей перемене в тебе.

То, что ты мне сейчас рассказал, -- настоящий роман. Можно сказать, ромап на

почве искусства. А пережив роман своей прежней жизни, человек -- увы! --

становится так прозаичен!

-- Не говори так, Гарри. Я на всю жизнь пленен Дорианом. Тебе меня не

Понять: ты такой непостоянный.

-- Ах, дорогой Бэзил, именно поэтому я и способен понять твои чувства.

Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же

Любви познают лишь те, кто изменяет.

Достав изящную серебряную спичечницу, лорд Генри закурил папиросу с

Самодовольным и удовлетворенным видом человека, сумевшего вместить в одну

Фразу всю житейскую мудрость.

В блестящих зеленых листьях плюща возились и чирикали воробьи, голубые