Он легонько щелкнул ее по носу в знак порицания.

— Это очень серьезно, детка. По этим штучкам люди Царства Ночи легко узнают своих, даже если это самые тупые оборотни.

— Ты не любишь оборотней?

— Если тебе нравятся законченные дебилы, с оборотнями тебе будет интересно.

— Но вы допускаете их в свои клубы.

— В некоторые клубы. Обитатели Царства Ночи не могут выходить замуж или жениться на смертных, но они могут вступать в союз с ламиями, преобразованными вампирами, оборотнями, обеими категориями ведьм.

Поппи, страшно занятая переплетением их пальцев в тугой узел, вздрогнула и переспросила:

— Обе категории ведьм?

— Ой… ну, да. Есть ведьмы, которые знают о том, какими способностями обладают, и специально обучаются, другие не подозревают о своих талантах. Люди называют их экстрасенсами. Некоторые из них обладают скрытой силой, иные не настолько проницательны, чтобы обнаружить существование Царства Ночи, поэтому так никогда в него и не попадают.

Поппи кивнула.

— Ясно. А что будет, если в такой клуб зайдет смертный?

— Его никто не пустит. Туда трудно проникнуть. Кроме того, клубы надежно охраняются.

— Ну а если это все же случится?

Джеймс вздрогнул. Его голос неожиданно стал совершенно бесцветным.

— Его убьют, если никто не захочет взять его домой в качестве игрушки или слуги. Он будет жить вместе с вампирами, но ничего не поймет из‑за воздействия на его сознание и превратится в своего рода лунатика. У меня была няня… — его голос задрожал, и Поппи почувствовала, как мучают его неприятные воспоминания.

— Ты расскажешь мне о ней в другой раз, — сказала она, ей не хотелось причинять Джеймсу боль.

— М‑м…

Джеймс засыпал. Поппи поудобнее устроилась на его плече.

Удивительно, как после всего пережитого она могла уснуть. Но так или иначе, она спокойно засыпала. Ведь рядом с нею был ее духовный супруг.

Фил никак не мог заснуть. Стоило ему смежить веки, как перед внутренним взором возникала Поппи: Поппи, лежащая в гробу, Поппи, следящая за ним глазами голодной кошки, Поппи, оторвавшаяся от горла незна‑комца и облизывающая красные, будто испачканные ягодным соком губы.

Она больше не человек. Хотя он был подготовлен к такому повороту событий, принять это оказалось очень трудно.

Ему не нравилось, что она бросается на людей и вгрызается им в горло. Ему не нравилось, когда людей сначала очаровывают, затем пьют их кровь, а потом гипнотизируют, чтобы они ничего не помнили. Все это ужасно, абсолютно все.

Может быть, Джеймс прав, смертным трудно при‑мириться с существованием тех, кто совершеннее их в пищевой цепочке. Смертные забыли о своих первобыт‑ных предках, те‑то хорошо знали, что все живое в этом мире делится на охотника и жертву. Теперь люди думают, что вся эта первобытная чепуха осталась в далеком прошлом. Филиппу было что рассказать этим простодушным. Но главное — он не мог принять новую Поп‑пи, а она, в свою очередь, не могла измениться. Единственное, что как‑то примиряло Фила со сложившейся ситуацией, — это то, что он по‑прежнему любил свою сестру.

Поппи проснулась в сумрачной спальне: портьеры на окнах были плотно задернуты, а другая половина кровати пуста. Но она не испугалась, она инстинктивно напрягла свой мозг, сканируя пространство, и вот наконец поняла, что Джеймс в кухне.

Поппи чувствовала себя очень бодрой, как щенок, которого выпустили порезвиться на лужайку. Но стоило ей очутиться в гостиной, как она почувствовала, что силы ее тают. Глазам стало больно. Она резко отвернулась от слепящего блеска оконного проема.

— Солнце уменьшает силу вампиров, — сказал Джеймс. — Помнишь, я тебе рассказывал?

Он подошел к окну и опустил тяжелые темные портьеры. Лучи полуденного солнца погасли, в комнате воцарился полумрак.

— Это должно помочь. Сегодня тебе лучше не выходить на улицу до наступления темноты. Преобразованные вампиры особенно чувствительны к свету.

Поппи уловила в его словах какой‑то скрытый смысл.

— Ты уходишь?

— Придется выйти из дому. — Он поморщился. — Я совсем забыл, что на этой неделе собирается приехать мой кузен Эш. Я должен убедить родителей выставить его вон.

— Я не знала, что у тебя есть кузен.

Он снова поморщился.

— У меня довольно много родственников. Все они живут на Востоке, в безопасности, — в городе, который контролируют люди из Царства Ночи.

— С ним что‑то не так?

— Он безумен. Хладнокровный и безжалостный, к тому же…

— Примерно в тех же выражениях Фил говорил о тебе.

— Нет, Эш — это нечто особенное. Всем вампирам вампир. Думает только о себе и обожает пакостить окружающим.