Поппи силилась поймать ускользающие мысли.

-Мне наплевать на глупости, которые ты тут наговорил. Ты не можешь быть вампиром. Я знаю тебя с пяти лет, и ты становишься старше с каждым годом, как и я. Объясни мне это, если сможешь.

-Все, что ты знаешь о вампирах, вымысел.

Поппи изумленно воззрилась на него. Джеймс снова вздохнул и продолжил:

— Все, что ты знаешь о вампирах, ты почерпнула из книг или телесериалов. А романы и сценарии — я это гарантирую — написаны смертными. Никто из Царства Ночи ни за что не нарушит кодекса молчания.

— Царство Ночи? Что это?

— Это такое тайное сообщество. Сообщество вампиров, ведьм и оборотней. Милейшие люди. Потом я тебе все объясню, — мрачно сказал Джеймс. — А сейчас тебе достаточно просто знать, что я вампир, потому что мои родители вампиры. Я таким родился. Мы из потустороннего мира.

Теперь Поппи могла думать только о мистере и миссис Расмуссен с их роскошной виллой и мерседесами.

— Твои родители?!

— Мы — ламии, — продолжал Джеймс, не обращая внимания на ее восклицание. — Это старинное название вампиров, но мы им пользуемся для обозначения тех, кто родился от родителей‑вампиров. Мы рождаемся и старимся, как смертные, но в отличие от них мы способны остановить старение, когда захотим. Мы дышим, мы выходим на улицу при дневном свете, мы даже можем есть обычную пищу.

— Твои родители, — без выражения повторила Поппи.

Джеймс посмотрел на нее.

-Да. Мои родители. Слушай, как ты думаешь, почему моя мама занимается дизайном интерьеров? Вовсе не потому, что нам нужны деньги. Эта работа дает ей возможность общаться со множеством людей. То же самое и отец, у него широкий круг знакомств. Им достаточно нескольких минут наедине с клиентом, а он по том ничего не вспомнит.

Поппи поежилась.

-Так ты, как бы это… ты пьешь человеческую кровь, да? — Даже после всего, что она видела, Поппи не могла выговорить это без смеха.

Джеймс уставился на носки своих кроссовок.

-Да, конечно, я пью человеческую кровь, — тихо ответил он, поднял глаза и спокойно встретил ее пристальный взгляд.

Его глаза излучали серебряный свет.

Поппи откинулась на гору подушек. Сегодня ей было проще поверить в невероятное, поскольку несколькими часами раньше невероятное уже случилось с ней самой действительность обернулась фантасмагорией. Одним сюрпризом больше, одним меньше…

«Я должна умереть, а мой лучший друг на самом деле кровососущий монстр», — подумала она.

У нее иссякли аргументы, и совсем не было сил. Поппи и Джеймс молча смотрели друг на друга.

— Ладно, — наконец сказала она, подводя итог своим мыслям.

— Я рассказал тебе все это вовсе не для того, чтобы облегчить душу, — продолжал Джеймс. — Ты помнишь, я обещал спасти тебя?

— Смутно припоминаю. — Поппи помедлила и раздраженно спросила: — Как же ты собираешься это сделать?

Джеймс отвел взгляд.

— Именно так, как ты думаешь.

-Джейми, я больше не в состоянии думать.

Не глядя на нее, он нежно положил руку на ее ногу под одеялом и легонько похлопал по ней.

-Я помогу тебе превратиться в вампира.

Поппи закрыла лицо руками и расплакалась.

-Ну, полно, — он неловко ее обнял, стараясь усадить прямо, — не плачь, все будет хорошо. Это лучше, чем то, что тебе предстоит.

-Ты… сошел… с ума, — всхлипывала Поппи.

Словно прорвав плотину, слезы полились потоком, и рыданий было не унять. Как сладко выплакаться в объятиях Джеймса! Он такой сильный, уверенный в себе, надежный.

-Ты сказал, что вампиром надо родиться, — проговорила она, всхлипывая.

— Нет, это я про себя сказал, что родился вампиром. Но есть множество других способов стать вампиром. Таких преобразованных вампиров немного, но могло бы быть больше, если бы не существовало специальных законов, запрещающих превращать в вампира каждого встречного и поперечного.

-Но я не могу. Я — это я и не могу быть кем‑то другим.

Джеймс немного отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо.

-Тогда ты умрешь. У тебя нет выбора. Я все узнал, даже ведьму настоящую спросил. В Царстве Ночи тебе больше никто не поможет. Все сводится к простому вопросу: хочешь ты жить или нет?

Мозг Поппи, который снова начал было погружаться в хаос, сконцентрировался на этом вопросе. Это было подобно вспышке света в темной комнате.

Хочет ли она жить?

Господи, конечно хочет!

До сегодняшнего дня она принимала свое право на жизнь как нечто само собой разумеющееся и даже не чувствовала благодарности за эту милость. Но теперь она знала цену жизни и готова была за нее бороться.