Глава 3. Башелье и его наследие          81

Сорбонны берегу. В те времена, впрочем, как и в сегодняшней Франции, разнузданная спекуляция пользовалась дурной репутацией. Инвестиции имели важное общественное значение, а чистая биржевая игра порицалась. Биржевую торговлю фьючерсами легализовали всего за 15 лет до описыва­емых событий. А так называемая "короткая продажа", – когда спекулянт продает ценные бумаги, которых он не имеет, чтобы затем, при снижении цены, опять купить их, – вообще считалась неприличной. Хотя к 1900 году уже было выпущено несколько книг о финансовых рынках, статуса учебной дисциплины эта область экономической науки еще не приобрела, и уж тем более вряд ли данную тему можно было назвать подходящей для провинци­ала, рассчитывающего получить одобрение и покровительство со стороны ученого совета Парижского университета.

Выступление претендента не привело профессоров в восторг. Пуанкаре, комментируя диссертацию, заметил, что "тема, выбранная месье Башелье, несколько далека от тех, которые обычно предпочитают наши кандидаты". Он похвалил некоторые "оригинальные" идеи диссертации и пожелал до­кладчику, чтобы тот лучше разработал самую необычную из них. Однако это не та работа, которую можно удостоить высшей похвалы, поэтому Башелье присвоили степень mention honorable ("почетный отзыв"), но не tres honorable ("с особым отличием"), которая стала бы для диссертанта пропу­ском к блестящей математической карьере. Ему пришлось провести следу­ющие 27 лет в борьбе за признание и место во французской академической среде. Он колесил по городам Франции, работая учителем средней школы и приглашенным преподавателем университета в Париже, в Безансоне воз­ле швейцарской границы, в Дижоне и в Ренне. К счастью для Башелье, его диссертация появилась в одном крупном научном журнале, благодаря чему не потерялась для истории.

История оказалась к Башелье добрее, чем современники. Его диссерта­ция заложила основы финансовой теории и, в гораздо более общем плане, теории всех форм вероятностных изменений в непрерывном времени. Он сформулировал основные вопросы о том, как движутся цены, и предложил на некоторые из них предварительные ответы. Умер Башелье в безвестно­сти; прошло более полувека, прежде чем его диссертацию повторно обна­ружили и перевели. На основе его идей экономисты построили хорошо

Часть I. Старый путь

продуманную и всестороннюю теорию рынков, инвестиций и финансов, описывающую, как меняются цены, как мыслят инвесторы, как управлять деньгами и как определять риск – "мятежную душу" рынка. Их учение нашло благодарных последователей на Уолл-стрит и стало основой того, что теперь называется "современной" теорией финансов. Как и любую дог­му, это учение почитают скорее за отклонения от него, чем за безусловное следование; большинство профессиональных финансистов и инвестицион­ных советников, руководствуясь опытом и интуицией, изменили отдельные формулы под свои потребности. Но сформулированные Башелье широкие принципы остаются каркасом механизма движения мировых денег.

"Столь выдающейся была работа Башелье, что мы можем назвать мо­мент создания теории о спекулятивных ценах ее моментом славы", – писал в более позднее время экономист Пол Г. Кутнер из Массачусетсского техно­логического института (МТИ). И я тоже считаю Башелье крупной фигурой в науке. Однако уже давно я предложил альтернативные теории рыночной динамики, а со временем на замену им разработал лучшие варианты.

Интерес к истории идей полезен для души ученого. Поэтому в моих книгах часть изложения посвящена размышлениям об отдельных ученых и превратностях их судьбы. Чтобы понять причины множества недостат­ков ортодоксальной теории финансовых рынков и инвестиций, в пер­вую очередь следует выполнить ее обзор, но не существует лучшего спо­соба для этого, чем описать жизнь и деятельность нескольких личностей XX века, выделяющихся своим особым влиянием на развитие теории, неза­висимо от того, согласны ли мы с их взглядами или нет. Это Луи Башелье, Гарри Марковиц, Уильям Шарп и научный дуэт Фишера Блэка и Майрона Шоулза. Башелье – герой этой главы – был научным диссидентом, оди­ноким мечтателем. Он пережил общее безразличие и даже посрамление со стороны своих современников, но тем не менее упорно отстаивал свой уни­кальный взгляд на финансовый мир. Остальные ученые, речь о которых пойдет в следующей главе, прочно стояли на ногах в своей профессиональ­ной карьере и пользовались уважением коллег; их значение заключается в рельефных мазках кистью, завершивших начатое Башелье полотно. Было много и других фигур, которых историки могли бы назвать равнозначны­ми. Однако любая история должна с кого-нибудь начинаться; эта начнется с Башелье.