Широко улыбнулся, но ничего не ответил. Комната то озарялась

Ярким светом, то погружалась в темноту, стены все время

Раскачивались.

- Что вы с ним сделали? - набросилась на Иллариона Вабале.

- Проваливай отсюда! - огрызнулся Илларион. - При чем тут мы?

Не умеет пить, нечего было хлестать водку! Даже осмотреть меня

не успел, подлец!

- Не волнуйся, Илларион, я сам тебя осмотрю! сказал я,

Взял со стола указку и ткнул ею в приколотую к стене таблицу: -

Какая это буква, дорогой мой. Илларион?

- Какая, солнышко? - спросил меня Илларион.

- Вот эта!

- Какая, кретин, прочти!

- Вот эта - "ч"! - сказал я.

 - Чу! - сказал Илларион.

- Умница, дядя Илларион, да ты прекрасно видишь! А это

Какая буква?

- А ну-ка, которая?

- На перевернутое "т" похожа!

- Наверное, "ш", - догадался Илларион.

- Иди, я тебя поцелую, - сказал я.

Мы обнялись.

- Вон! - завизжала Бабале. - Убирайтесь!

- Ладно, ладно... Уйдем... Все равно пользы от твоего

Мамонта - как от покойника.

- Убирайтесь! - прошипела Бабале.

- "Я гуриец, ты гуриец, ре-е-еро-о", - затянул песню

Илларион, обнял меня за плечи, и мы, пошатываясь, покинули дом

Мамонтия Цверава...

...В ту ночь боль в глазу Иллариона стала невыносимой.

Пришлось вызвать машину "Скорой помощи", Илларион улыбался и

утешал меня:

- Ну что ты приуныл, дурачок? Не бойся, ничего со мной не

Случится. Зато для твоей Софьи какой праздник наступил,

развалится теперь на моем месте, как барыня! Ну, выше голову!

Кому я говорю?! Я стоял во дворе, зареванный и жалкий, и

Смотрел на Иллариона. Голос его звучал бодро, на лице играла

Деланая улыбка, но я видел, как у него дрожали губы и по

Морщинистым щекам текли слезы. Пятнадцать дней спустя Илларион

Выписался из больницы без глаза. Он молча вошел в комнату,

Молча сел. Я ни о чем не спрашивал его, он тоже ни о чем не

Говорил. Так продолжалось всю неделю. Я аккуратно посещал

Лекции, был со всеми вежлив и предупредителен, а после занятий

Сломя голову мчался домой, к моему Иллариону.

Однажды, вернувшись из университета, я не застал Иллариона

В комнате. Я выглянул в окно - и замер. Была теплая солнечная

Погода. Илларион сидел во дворе на стуле под шелковицей. На

Коленях у него примостилась Софья. устремив в небо задумчивый

Взгляд, Илларион курил, нежно поглаживая по спине притихшую

Софью, и о чем-то вполголоса с ней разговаривал. Я прислушался.

- Тебе говорят, глупая, тебе! Понимаешь, что значит быть

Безглазым? Это значит - не видеть солнца, луны, деревьев,

людей... Жить в кромешной тьме... Если бы я не согласился на

Операцию, пришлось бы вообще потерять зрение. Поняла? Ни черта

ты не поняла, дуреха! Эх, был бы здесь наш Мурада!.. А ты -

глупое создание!.. Что, обиделась? Ну, будет, будет тебе...

Как же я теперь вернусь в деревню? Всю жизнь я дразнил Илико

кривым чертом... Куда мне теперь деваться?.. Ну, хорошо,

проживу здесь еще месяц, другой, третий... А потом? Ведь

Придется в конце концов вернуться домой?.. А может, он ничего

и не заметит? Как же! Не такой он дурак, чтобы не отличить

стекляшку от настоящего глаза!.. Не отвезти ли ему в подарок

такую же стекляшку? Как ты думаешь? Привезу и скажу: "Ну все,

старик, конец нашему балагурству... Вставь себе эту штуку и

коси на здоровье от моего имени... Отныне мы с тобой равны..."

Как ты думаешь, обрадуется он моему несчастью? Да? Никогда

больше не говори этого! Как ты могла даже подумать! Не знаешь

Ты моего.

- Илико! Умрет старик с горя! Нет? Да как же нет, когда я

и Зурикела - твой непутевый хозяин - ему дороже всего на свете!

.. Ну иди, иди, все равно не понять тебе этого...

Илларион осторожно спустил с колен кошку и слегка

Подтолкнул ее. Софья пошла к окну. Илларион взглядом проводил

Ее, и я увидел, что он плачет. Плакал и я. Плакал и радовался,

Что Илларион не видит моих слез.

ЗДРАВСТВУЙ, ИЛЛАРИОН!

После операции Иллариону уже не сиделось в Тбилиси.

Приближался март, и Иллариона тянуло в село - туда, где его

Ждали старая однорогая корова и неугомонный задира петух, ждали

Родная земля и родное солнце, ждала весна - пора пробуждения

Жизни, пора труда и надежд. Отпустить Иллариона домой одного я

Не мог - он все еще был очень слаб. Кроме того, старик пуще

Смерти боялся встречи с Илико. Я с плачем вымолил у декана

Двухдневный отпуск, и в тот же вечер мы отправились в

деревню...

...Солнце только выкатилось из-за горы, когда мы подошли к

Нашему селу. Лениво лаяли уставшие от ночного бдения собаки.

Умытые росой деревья кишели всякой птичьей мелюзгой. Над селом

Стлался легкий туман.

- Гляди, Зурикела, твоя бабушка уже на ногах! - сказал