Наврежу своей торговле. Я расскажу вам сейчас кое-что о Великой капитуляции.

(Поет "Песню о Великой капитуляции".)

Было время -- я была невинна,

Я на род людской глядела сверху вниз.

Разве можно меня с моей внешностью, с моим талантом, с моим стремлением

к высшему равнять с какой-нибудь другой бедной деревенской девчонкой!

Я не знала, что такое половина,

И не знала слова "компромисс".

Либо все, либо ничего, во всяком случае, не первого встречного, человек

сам кует свое счастье, пожалуйста, не учите меня!

А скворец поет:

Потерпи-ка с год!

И, затаив свои мечты,

Со всеми в ряд шагаешь ты.

Увы, приходится шагать

И ждать, ждать, ждать!

Наступит час, настанет срок!

Ведь человек же ты, не бог --

Лучше промолчать!

Но и год -- не так уж это мало!

Поступиться кое-чем пришлось и мне.

Двое детей на шее, да цены на хлеб, нужно то, нужно другое!

На коленях я, глядишь, уже стояла

И уже лежала на спине.

Надо уметь ладить с людьми, рука руку моет, стену лбом не прошибешь.

А скворец поет:

Перебейся год!

И, затаив свои мечты,

Со всеми в ряд шагаешь ты.

Увы, приходится шагать

И ждать, ждать, ждать!

Наступит час, настанет срок!

Ведь человек же ты, не бог --

Лучше промолчать!

Кое-кто пытался сдвинуть горы,

С неба снять звезду, поймать рукою дым.

Сильному все нипочем, терпенье и труд все перетрут, выдержим, выдюжим.

Но такие убеждались очень скоро,

Что усилья эти не по ним.

По одежке протягивай ножки.

А скворец поет:

Потерпи, придет!

И, затаив свои мечты,

Со всеми в ряд шагаешь ты.

Увы, приходится шагать

И ждать, ждать, ждать!

Наступит час, настанет срок!

Ведь человек же ты, не бог --

Лучше промолчать!

(Молодому солдату.) Вот я и думаю, если тебе действительно невмоготу и

Злость у тебя большая, то тогда стой здесь, подняв меч, у тебя есть все

Основания злиться, что и говорить, но, если злость у тебя короткая, тогда

лучше ступай отсюда!

Молодой солдат. Поцелуй меня в задницу.   (Ковыляя, он покидает сцену,

Пожилой солдат идет за ним.)

Писарь (высовывает голову). Ротмистр пришел. Теперь можете жаловаться.

Мамаша Кураж. Я передумала. Я не буду жаловаться. (Уходит.)

5

Прошло два года. Война захватывает все новые пространства. Не зная

Отдыха, мамаша Кураж со своим фургончиком проходит Польшу, Моравию, Баварию,

Италию и снова Баварию. 1631 год. Победа Тилли при Магдебурге стоит мамаше

Кураж четырех офицерских сорочек.

Фургон мамаши Кураж стоит в разрушенной деревне. Издалека слабо

Доносится военная музыка. У стойки -- два солдата, их обслуживают мамаша

Кураж и Катрин. У одного солдата накинута на плечи дамская меховая шубка.

Мамаша Кураж. Что, платить нечем? Нет денег -- нет водки. Победные

Марши играть они горазды, а нет чтоб солдатам жалованье выдать.

Солдат. Водки хочу. Я слишком поздно начал грабить. Командующий нас

надул и отдал город на разграбление всего на один час. Я, говорит, не зверь;

Наверно, получил от города взятку.

Полковой священник (входит, прихрамывая). Во дворе лежат еще несколько

Человек. Крестьянская семья. Помогите мне кто-нибудь. Мне нужна холстина для

Повязок.

Второй солдат уходит с ним.

Катрин приходит в большое волнение и  пытается выпросить у матери

Холстину для бинтов.

Мамаша Кураж. У меня нет ничего. Бинты я распродала в полку. Офицерские

Сорочки я рвать ради них не буду.

Полковой священник (кричит из глубины сцены). Говорю вам, мне нужна

Холстина.

Мамаша Кураж (садится на лесенку, чтобы Катрин не вошла в фургон). Не

Дам. Платить они не станут, у них нет ничего.

Полковой священник (склонившись над женщиной, которую он внес на

руках). Почему вы не ушли, когда начался орудийный обстрел?

Крестьянка (слабым голосом). Хозяйство.

Мамаша Кураж. Разве эти люди что-нибудь бросят! А я так выкладывай.

Нет, не дам.

Первый солдат. Это лютеране. С какой стати они лютеране?

Мамаша Кураж. Плевать им на веру. У них хозяйство пропало.

Второй солдат. Никакие они не лютеране. Они-то сами католики.

Первый солдат. Когда идет обстрел, как их рассортируешь.

Крестьянин (его приводит священник). Пропала моя рука.

Полковой священник. Где холст?

Все смотрят на мамашу Кураж, та не шевелится.

Мамаша Кураж. Не могу ничего дать. Всякие налоги, пошлины, проценты,

взятки!

Катрин, издавая нечленораздельные гортанные звуки, поднимает с земли

Доску и замахивается на мать.

Рехнулась ты, что ли? Положи сейчас же доску, дрянь ты этакая, а то

отлуплю! Не дам, не могу, я должна о себе самой подумать.

Полковой священник снимает ее с лесенки и сажает на землю; затем он