ГЛАВА II. Сантильяна дает отчет о своей поездке министру,

Который поручает ему устроить приезд Лукресии в Мадрид.

О прибытии этой актрисы и ее первом выступлении при дворе

 

По возвращении в Мадрид я застал графа-герцога в нетерпеливом ожидании

известий относительно успеха моей поездки.

- Жиль Блас, - сказал он мне, - видел ли ты эту актрису? Стоит ли она

того, чтобы выписать ее ко двору?

- Ваша светлость, - отвечал я ему, - молва, которая обычно больше, чем

нужно, хвалит красивых женщин, еще недостаточно хорошо отзывается о юной

Лукресии: это существо изумительное как по красоте своей, так и по

талантам.

- Возможно ли, - воскликнул министр с чувством внутреннего

удовлетворения, которое я прочел в его глазах и которое внушило мне мысль,

что он послал меня в Толедо в своих собственных интересах, - возможно ли,

чтобы она была так прелестна, как ты говоришь?

- Увидев Лукресию, - отвечал я, - вы согласитесь, что расхваливать ее

можно, только преуменьшая ее прелести.

- Сантильяна, - сказал министр, - расскажи мне подробнее о твоем

путешествии; мне будет очень приятно о нем услышать.

Желая удовлетворить своего начальника, я принялся за рассказ и изложил

ему все, вплоть до истории Лауры. Я сообщил, что эта актриса родила

Лукресию от маркиза де Мариальва, португальского вельможи, который,

проездом остановившись в Гренаде, влюбился в Лауру. Когда я, наконец,

подробно описал ему все, что произошло между актрисами и мною, он сказал

мне:

- Я чрезвычайно рад тому, что Лукресия - дочь дворянина; это еще

повышает мой интерес к ней. Необходимо привлечь ее сюда. Но продолжай, как

начал, - добавил он, - не вмешивай меня в это дело; пусть все исходит от

Жиль Бласа де Сантильяны.

Я отправился к Карнеро и сказал ему, что его светлость желает, чтобы он

послал приказ, коим король принимает в придворную труппу Эстрелью и

Лукресию, артисток толедского комедийного театра.

- Разумеется, сеньор де Сантильяна, - ответил Карнеро с хитрой улыбкой,

- ваше желание будет немедленно исполнено, ибо, по всей видимости, вы

интересуетесь этими двумя дамами.

Тут же он собственноручно написал приказ и поручил мне самому его

отправить, а я немедленно переслал его Эстрелье с тем же лакеем, который

сопровождал меня в Толедо. Неделю спустя мать и дочь прибыли в Мадрид. Они

остановились в меблированных комнатах в двух шагах от Принцева театра, и

первою их заботою было послать мне записку с  извещением. Я тотчас же

отправился в эту гостиницу, где (после тысячи предложений услуг с моей и

стольких же выражений благодарности с их стороны) предоставил им

готовиться к дебюту, пожелав, чтобы он сошел удачно и с блеском.

Они велели известить публику о себе, как о двух новых актрисах, которых

придворная труппа приняла по королевскому приказу. Для первого раза они

выбрали комедию, в которой обычно выступали в Толедо при общих

рукоплесканиях.

В каком уголке мира не любят новостей в области театра? В тот день в

комедийном доме наблюдался необыкновенный наплыв зрителей. Легко понять,

что и я не пропустил этого представления. Я немного волновался, пока не

началось действие. Как ни был я убежден в талантах матери и дочери, я все

же дрожал за них: такое живое участие принимал я в их судьбе. Но едва они

раскрыли рты, как рукоплескания, которыми их встретили, сняли с меня

всякий страх. Все оценили Эстрелью как законченную комическую артистку, а

Лукресию - как чудо на ролях любовниц. Эта последняя завоевала все сердца.

Одни восхищались красотой глаз, другие были тронуты сладостью голоса, и

все, потрясенные ее прелестью и живым блеском молодости, вышли из театра

очарованные ею.

Граф-герцог, который еще больше, чем я думал, интересовался дебютом

этой актрисы, был в тот вечер в театре. Я видел, как по окончании пьесы он

вышел, по-видимому, чрезвычайно довольный двумя комедиантками.

Любопытствуя узнать, действительно ли они произвели на него

впечатление, я последовал за ним на его половину и, проникнув в кабинет,

куда он только что успел войти, спросил:

- Ну, как, ваша светлость? довольны ли вы маленькой Мариальвой?

- Моя светлость, - отвечал он с улыбкой, - была бы крайне привередлива,

если бы она отказалась присоединиться к голосу публики. Да, дитя мое, твое

путешествие в Толедо было удачным. Я восхищен твоей Лукресией и не

сомневаюсь в том, что король посмотрит на нее с удовольствием.