В одном месте богатый человек, юноша, который только что унаследовал почти что империю, подошел к Иисусу и спросил его: «Я бы очень хотел следовать тебе, но каковы условия?»

Иисус сказал ему: «Первым делом ступай и раздай все, чем ты владеешь, бедным».

Человек спросил: «Все?»

Иисус сказал: «Да. Отдай все и приходи ко мне».

Человек стоял, он колебался, и смешок прокатился по толпе. А как только богач исчез в толпе, пряча лицо, Иисус произнес свои знаменитые слова: «Скорее верблюд пройдет сквозь игольное ушко, чем богач через врата Божьи».

Таким образом, была одобрена бедность. А когда вы одобряете бедность, вы разрушаете искусство создания бо­гатства, искусство создания большего комфорта, и вы уте­шаете бедного в его несчастье и в его бедности. А этот человек, этот пришедший юноша — вы требуете от него слишком многого слишком рано. Мастер не должен торо­питься. Тот только что унаследовал империю, а вы просите его раздать все!..

Он спросил: «Все? Ты подразумеваешь все?»

Если бы Иисус сказал ему: «раздай часть», когда он подошел бы поближе: «раздай еще немного», а когда он стал бы более близким и более понимающим, вся его империя была бы роздана. Ему мешает именно Иисус. Он приходит и он готов, но требовать слишком многого, когда время не пришло, было слишком поспешным.

Я не стал бы его ни о чем просить. Если бы он пришел, я бы приветствовал это, а со временем вы помогли бы ему рассеять его империю.

Фактически, до того, как личность станет бдительной и осознающей, вам не следует требовать таких невозможных вещей. Однако все религии требовали невозможных, противоестественных вещей. Тот человек, очевидно, ушел с виной, с чувством неполноценности, что у него не оказалось мужества. Теперь вы создали рану в нем. Кто же исцелит его?

Люди смотрят на Иисуса, как будто он целитель. Я говорил вам, он создал больше ран в человечестве, чем любой другой человек. Но раны эти очень психологичны; они не на вашем теле, они на вашем уме. И все религии делали так.

Все религии осуждали женщин за то, что у них женское тело. Никого не волновало, что без женского тела не было бы возможности рождения. Даже так называемому Богу пришлось использовать женщину. Странно! Зачем ему понадобилось делать несчастную Марию беременной? И оба были осуждены: и муж, и жена. Имя отца Иисуса вообще редко упоминается. Но когда я посмотрел на всю эту историю, он, похоже, был гораздо более человечным, гораздо более понимающим, чем даже ваш Бог. Бог, по крайней мере, мог бы справиться с девятью месяцами; не было нужды поднимать этот скандал из-за того, что Иисус не сын своего собственного отца. Тот же самый Бог дает заповедь: «Ты не должен совершать прелюбодеяния» — и сам же совершает это. Сам Иисус есть доказательство Божьего прелюбодеяния.

Но такие вымыслы утешают — Бог, который прихо­дит, когда это необходимо. Странно то, что он понадобился в Иудее, в Израиле и не понадобился нигде больше. А Иудея это небольшое место... в нем нет ничего замечательного. Бог избирает жену бедного плотника — а он считается все­могущим... он знает все. Тогда он, очевидно, знал то, что этот мальчик будет распят в возрасте тридцати трех лет.

Зная все это, тем не менее, все религии осуждали жен­щину, а все их тиртханкары и все их аватары, инкарнации... все родились от женщин. И, тем не менее, мать всех ваших божественных мужчин осуждена. В христианской троице нет места для женщины, фактически, по всему миру с женщиной обращались, как будто она всего лишь товар для пользования.

Но почему женщины приняли это? По той же самой причине вы приняли другие виды рабства: безопасность; муж будет заботиться. Древние индийские писания гласят «Когда женщина ребенок, о ней должен заботиться отец; когда жен­щина молода, о ней должен заботиться муж; когда женщина стара, о ней должен заботиться сын». Но из-за этой безопас­ности и заботы вы уничтожаете свободу женщины. И жен­щины согласились — точно так же как согласились и другие люди — на все виды рабства. Причина попросту в том, что им не хватает сознания.

Все усилие дзен в том, чтобы привести вас к вашему собственному сознанию, и тогда нет необходимости ни в каком писании, нет необходимости ни в каком проводнике. У вас есть свой собственный свет, и соответственно вы мо­жете жить интенсивно, радостно, танцуя. Но люди продол­жают пытаться отыскать какого-нибудь проводника.

Для чего Сарджано ходил к У. Г. Кришнамурти? Вдруг тот сможет дать ему истину.

Никто не может дать вам истину.

Истина уже хранится внутри вас.

Вы должны обнаружить ее.

Первый вопрос, заданный одним из саньясинов:

     В своей книге «Путь дзен» Алан Уотс пишет:

«Нельзя забывать о социальном контексте дзен. Это первостепенный путь освобождения для тех, кто изучил дисциплину социальной конвенции, обусловливание индивидуума группой.