В этом направлении шла вся работа над спектаклем, и прежде

всего над сценическим вариантом текста, который был создан

Артистом театра, одним из исполнителей роли принца

Гарри, В. Рецептером. Работа над текстом продолжалась буквально

до дня последней репетиции и велась весьма решительно:

Не только уточнялись отдельные места текста, не только

Шла технологическая пригонка тех или иных частностей, но

Выбрасывались даже целые картины, почти готовые. Так были

Удалены из спектакля две сцены Перси с женой, ибо в ходе репетиций,

В процессе конкретного сценического воплощения хроники

Оказалось, что фигура Перси занимает подчиненное по

Отношению к другим положение, что не борьба честолюбий

Есть тема спектакля, а потому концентрация внимания на одном

Из героев этой борьбы была бы художественно нелогичной.

В окончательной редакции текст состоял из семи картин пролога

И эпилога. Название картин, место и время действия каждой

Из них давалось в спектакле проекцией на задник и обозначалось

На специальном транспаранте, который выносился перед

каждой картиной: ≪Тронный зал≫, ≪Комната принца Гарри≫,

≪Заговорщики≫, ≪Трактир ≪Кабанья голова≫, ≪Тронный зал≫,

≪Лагерь при Шрусбери≫, ≪У судьи Шеллоу≫, ≪Бой≫, ≪После

боя≫, ≪Покои короля Генриха IV≫, ≪Коронация Генриха V≫.

До ≪Генриха≫ в нашем театре давно не было постановок

Шекспира, которые носили бы принципиальный характер, если

Не по конечному результату, то хотя бы потому, что ставить

Шекспира принимались художники, от которых можно было

ждать интересных решений. После ≪Генриха≫ появляется ≪Ромео

и Джульетта≫ в постановке А. Эфроса, потом выходят ≪Антоний

и Клеопатра≫ Е. Симонова, ≪Гамлет≫ Ю. Любимова,

А. Эфрос ставит ≪Отелло≫.

Борьба за власть стала одной из составных частей большой

И единой темы спектакля. Второй подтемой стала линия Фальстафа.

Объединяясь в ходе спектакля, в чередовании его сцен

И мотивов, они выражали замысел спектакля: человек в мире

Истории. Все его герои действуют вопреки очевидности. Фальстаф

(Е. Лебедев) не мог не видеть после встречи в ≪Кабаньей

голове≫, где разыгрывал с Гарри (О. Борисов) сцену предполагавшегося

Разговора принца с королем, что его высочество се-

1 0 6

Годня —веселый собутыльник, завтра же, став королем, забудет

Свою дружбу со старым Джеком. Фальстаф пророчествует, что

Если принц отвернется от Джека, то от принца отвернется весь

Мир. Он гонит мысль об этом, старается сохранить неомраченной

Свою дружбу с Гарри. Старому весельчаку кажется, что

Пока все в порядке, но мы уже знаем его судьбу. В финале

сцены Гарри ≪вышел≫ на секунду из роли короля и сказал зловеще

и зло от себя: ≪Я прогоню его≫.

Фальстаф старался не замечать грозных признаков, хотя

Проигрывал такие дуэли принцу не раз. Он верил, хотя верить

Было нечему, верил вопреки всему. Он признал свое поражение

Только тогда, когда в финале спектакля, окруженный стражниками,

Убедился в том, что их алебарды наточены на совесть.

В процессе работы над спектаклем возникал у постановщика

вопрос, в какое место поставить монолог Гарри ≪Я всем им знаю

цену≫. Если этот монолог будет стоять близко к началу спектакля,

то не будет ли странно, что, ≪зная им цену≫, Гарри все

же якшается с этой братией ≪рыцарей ночного часа≫? По элементарной

Логике этот вопрос звучит весьма основательно.

Кроме того, что слишком рано ≪выдается≫ сюжетная загадка,

Этот монолог, поставленный в начало спектакля, как бы лишает

Внутреннего развития образ Гарри и к тому же совсем отнимает

У принца человеческую привлекательность, выдавая его душевную

Холодность и высочайшее лицемерие.

Однако монолог этот был оставлен в первой сцене, в которой

Действует принц (по счету это вторая сцена спектакля), то есть

Остался там, где он стоит у Шекспира, указав постановщику, что

Не следует спорить с логикой автора.

Принц —наследник престола, ему не миновать его, как не

Миновать Фальстафу своей участи. Глубина тут просматривается

Не в том, как необычно вел себя наследник трона, а в том,

Как ждал он трона, как жаждал власти, как предал дружбу,

Как изначально готов был к этому предательству.

Отлично исполненный Е. Лебедевым монолог о чести, хотя

И привязан сюжетно к военным сценам, своей горечью был обязан

И тому, что Фальстаф предчувствовал измену, понимал, что

Понятие чести, да и дружбы в Англии того времени —звук пустой.

И потому не хотел служить фикции, даже если этого служения