Долгих и вместе с тем коротких двадцати восьми дней  должна быть

Борьбой за то, чтобы стать настоящим человеком.

Сидя на кровати в дымчатом свете луны, под храп майора Алексей

составил план упражнений. Он включил сюда утреннюю и вечернюю зарядку,

Хождение, бег, специальную тренировку ног, и что особенно его увлекло,

Что сулило ему всесторонне развить его надставленные ноги, - была

Идея, мелькнувшая у него во время разговора с Зиночкой.

Он решил научиться танцевать.

3

В тихий, прозрачный августовский полдень, когда все в природе

Сверкало и лоснилось, но по каким-то еще незаметным признакам уже

Чувствовалась в горячем воздухе тихая грусть увядания, на берегу

Крохотной речки, извивавшейся с мягким журчаньем между кустами, на

Маленьком песчаном пляжике загорало несколько летчиков.

Разомлевшие от жары, они дремали, и даже неутомимый Бурназян

Молчал, зарывая в теплый песок свою изувеченную, неудачно сросшуюся

После ранения ногу. Они лежали, скрытые от посторонних взоров серой

Листвой орешника, но им была видна протоптанная в зеленой траве

Дорожка, протянувшаяся по косогору над поймой. На этой-то дорожке

Бурназян, возившийся со своей ногой, и увидел удивившее его зрелище.

Из леска в полосатых пижамных штанах и ботинках, но без рубашки

Вышел вчерашний новичок. Осмотрелся, никого не заметил и вдруг

Пустился бежать странными скачками, прижимая к бокам локти. Пробежал

Метров двести и перешел на шаг, тяжело дыша, весь облитый потом.

Отдышался, снова побежал. Тело его блестело, как бока загнанной

Лошади. Бурназян молча показал товарищам на бегуна. Они стали следить

За ним из-за кустов. От несложных этих упражнений новичок задыхался,

На лице его то и дело появлялись гримасы боли, порой он постанывал, но

Все бегал и бегал.

- Эй, друг! Лавры Знаменских покою не дают? - не вытерпел наконец

Бурназян.

Новичок остановился. Усталость и боль точно соскользнули с его

Лица. Он равнодушно посмотрел на кусты и, ничего не ответив, ушел в

Лес странной, раскачивающейся походкой.

- Это что же за циркач? Сумасшедший? - озадаченно спросил Бурназян.

Майор Стручков, только что очнувшийся от дремы, пояснил:

- У него нет ног. Он тренируется на протезах, он хочет вернуться в

Истребительную авиацию.

Точно холодной водой плеснули на этих разомлевших людей. Они

Повскакали, заговорили разом. Всех поразило, что парень, у которого

Они не заметили ничего, кроме странной походки, оказался без ног. Его

Идея летать без ног на истребителе показалась нелепой, невероятной,

Даже кощунственной. Вспомнили случаи, когда людей из-за пустяков,

Из-за потери двух пальцев на руке, из-за расшалившихся нервов или

Обнаруженного плоскостопия, отчисляли из авиации. К здоровью пилотов

всегда, даже во время войны, предъявлялись требования, неизмеримо

повышенные по сравнению с требованиями в других родах войск. Наконец,

Казалось совершенно невозможным управлять такой тонкой и чуткой

Машиной, как истребитель, имея вместо ног протезы.

Конечно, все сходились на том, что мересьевская затея

Неосуществима. Но дерзкая, фанатическая мечта безногого их увлекла.

- Твой друг или безнадежный идиот, или великий человек, - заключил

Спор Бурназян, - середины для него нет.

Весть о том, что в санатории живет безногий, мечтающий летать на

Истребителе, мгновенно распространилась по палатам. Уже к обеду

Алексей оказался в центре всеобщего внимания.

Впрочем, сам он, казалось, этого внимания не замечал. И все, кто

Наблюдал за ним, кто видел и  слышал, как он раскатисто смеялся с

Соседями по столу, много и с аппетитом ел, по традиции отвешивал

Положенное число комплиментов хорошеньким подавальщицам, как с

Компанией гулял он по парку, учился играть в крокет и даже побросал

Мяч на волейбольной площадке, не заметили в нем ничего необычного,

Кроме медлительной, подпрыгивающей походки. Он был слишком

Обыкновенен. К нему сразу привыкли и перестали обращать на него

Внимание.

На второй день своего пребывания в санатории Алексей появился под

Вечер в канцелярии у Зиночки. Он галантно вручил ей завернутое в

Лопушок обеденное пирожное и, бесцеремонно усевшись у стола, спросил