Трудоспособность лиц преклонного возраста

Для психологии труда интересен опыт психологов ЦИЭТИНа, исследовавших формы деятельности, общения и состояния пси­хических функций у лиц преклонного возраста, инвалидов по возрасту, оказавшихся без помощи близких и проживавших в до­мах-интернатах (при отсутствии психопатологии и грубых возраст­ных склеротических изменений). В диссертационной работе В.В.Болтенко (1980), выполненной под руководством профессо­ра С.Я.Рубинштейн, предметом исследования оказались люди в финальной части своей жизни (возраст от 65 до 100 лет и более). С ними проводилась беседа, направленная на реконструкцию их жизненного пути, переживаний и ценностей разных периодом жизни. Кроме того, обследуемые выполняли тесты из стандартного набора, обязательного для патопсихологического обследова­ния личности. В.В.Болтенко удалось выделить пять стадий старе­ния, качественно разных и закономерно сменяющих одна другую. На первом этапе старения возможен (как ведущая деятельность личности) общественно-полезный труд, работа на садовых учас­тках, в библиотеке, в мастерских. При такой форме активности сохраняется прежний социальный статус, жизненный и профес­сиональный опыт. Общение может быть полноценным, эмоцио­нально окрашенным, особенно у тех людей, которые включены в группы, имеют друзей. На втором этапе старения оказываются те люди, у которых нет систематических занятий трудом, нет посто­янных общественных обязанностей. Их ведущей деятельностью оказывается досуг, межличностное общение, в котором пожилой человек старается утвердить себя. Он стремится к обмену инфор­мацией, сопереживанию, воздействию на собеседников, адапта­ции их поведения в своих интересах. Общение сворачивается и становится монологичным, что является признаком нарушения способности к эмпатии и избирательности. Как только эти явле­ния начинают прогрессировать, общение перестает быть целе­направленной деятельностью. На третьем этапе старения в цент­ре внимания оказывается собственное здоровье и ведущей ста­новится деятельность по его сохранению. Этот этап особенно вы­ражен у лиц, которым тяжело двигаться, ограничена подвиж­ность. Их активность в основном связана с самообслуживанием. Люди отказываются от полезной продуктивной деятельности и несложных поручений, ибо все свои силы тратят на борьбу с плохим самочувствием, стараются не утомлять себя лишними раз­говорами, не смотрят телевизор, не читают. Общение становит­ся ситуативным и формальным, личностную значимость сохра­няют только медперсонал и люди, которые могут быть полезны и обслуживании. Основное содержание сознания — тревога, связанная с ухудшением здоровья. На четвертом этапе старения находятся престарелые, нуждающиеся в обслуживании. Какая-либо целенаправленная деятельность, проявления эмоциональности отсутствуют. Общение становится незначимым. В поведении пре­обладают отгороженность, пассивное созерцание реальности, аутичность; воспоминания не направлены, стихийны. Человек доволен жизнью, если ему тепло, чисто и есть пища. В самосоз­нании отсутствует представление о своем уме, характере. Лич­ность утрачивает свои социальные качества. На пятом этапе ста­рения находятся сильно одряхлевшие престарелые, постоянно пребывающие в постели и нуждающиеся в уходе. Им сложно пос­ледовательно изложить факты своей биографии, теряется лич­ностное отношение к своему прошлому, правда, эпизоды ран­ней жизни они могут вспомнить и эмоционально рассказать с подробными деталями. Основное содержание внутренней жизни составляет багаж памяти. Люди на этой стадии становятся безучастны и равнодушны к происходящему, у них угасают ориентировочные реакции, типично отстранение от своего Я, распадается ценностно-смысловая ось личности, самосознание, личность почти разрушена. В основе непрерывного процесса старения, с точки зрения В.В.Болтенко, — постепенное утрачивание предметности мотивационной сферы.

Описанные феномены угасания психики человека и ее высших форм проявляются особенно остро в условиях дома-интерната, вне близких, семьи. Возможно, это форма явлений «госпитализма» стариков, похожих по своим истокам на госпитализм младенцев в домах ребенка. В этой связи следовало бы изучить варианты старения людей определенных профессий, живущих в семье. Важно было бы эмпирически проверить, имеет ли выявленная закономерность смены стадий старения всеобщий характер или это явление, типичное только для домов-интернатов. Люди отличаются индивидуальным стилем старения, который зависит от перенесенных болезней, наследственности, образа прошлой жизни, характера профессии, семьи. Представители интеллектуального труда, как правило, дольше сохраняют себя как личности. Начальные признаки старения обнаруживаются иногда у людей уже в 45—50 лет. Особый интерес представляет описание ранних этапов старения в изменении общения. Полноценное общение вы­полняет функцию обмена информацией, эмоционального сопе­реживания, воздействия на другого человека. В процессе старения общение утрачивает разнообразные функции, сохраняя какую-либо одну из них. Часто, если ведущими становятся ценности «пользы» для себя, общение становится эгоцентричным, превра­щается в монолог. Затем утрачивается инициатива в общении, и оно становится формальным, и с этого момента может начаться деградация социальных качеств личности.

В ходе геронтогенеза самооценка личности как способ психоло­гической самозащиты также подвержена изменениям. Самооцен­ка у престарелых отмечается либо крайне низкого уровня, либо неадекватно высокая.

На первом этапе старения главные переживания человека связа­ны с осмыслением снижающейся способности к труду, поэтому в порядке самозащиты выстраивается завышенная самооценка соци­ального значения всей прожитой жизни. Нарастает некритичность.

На втором этапе и далее способность к эмпатии снижается, общение становится неэффективным. В качестве защитного меха­низма выступают черты характера, индивидуальности: человек гордится своим умом, сохранностью органов чувств, способнос­тью общаться.

На последующих этапах старения прогрессирует некритичность, нарушается смысловая сфера и самооценка уже не выполняет защитной функции. На ранних этапах старения, когда привычная трудовая деятельность неэффективна, доминирующими становят­ся новые виды деятельности. Но идет процесс сужения смысловой сферы, прежние смыслы «отмирают» и это признаки естественно­го, нормального постепенного старения без патологии личности. В целом смысловая система и процессы смыслообразования являются основным резервом компенсации и адаптации в старо­сти. Видимо, именно процессы смыслообразования могут слу­жить и самыми тонкими индикаторами наступающих ранних ста­дий старости, что чрезвычайно важно как для прогнозирования профессиональной продуктивности персонала организации, и особенно топ-менеджеров и высококвалифицированных специ­алистов, на плечах которых держится обычно фирма, так и для психологической помощи людям преклонного возраста. Совре­менные данные в области зарубежной геронтопсихологии пред­ставлены в работах Г. Крайга (2000), Я. Стюарта-Гамильтона (2002). Интересные сведения можно найти в журнале «Психология зре­лости и старения».