К вопросу о превосходстве немецкой нации

Если речь идет о немецком национализме, то одним из самых острых является вопрос о превосходстве германской нации. Тезис этот появляется еще на рубеже XVIII-XIX вв. и был порожден так называемым «германским мифом»: представлением о германцах как о некотором идеальном племени, которое Тацит ставит в пример римлянам в книге «О Германии». Во время освободительной войны против Наполеона аспекты этого мифа были обобщены. Еще Фихте писал о мировом призвании немцев, о том, что их «праязык» дает немецкому «пранароду» возможность постижения потусторонних истин, а высокая германская душа предрасположена к созданию нового и лучшего мирового порядка[10]. Такая трактовка повлекла за собой имперские и милитаристские амбиции депутатов Франкфуртского парламента.

Что касается взглядов Бисмарка, то, надо признать, что и он был не чужд немецкого патриотизма. Однако обвинить его в чем-то большем нельзя. Он пишет: «ведь мы все же очень просвещенная страна, даже чересчур просвещенная, — это не подлежит сомнению». Он считает, что это обстоятельство мешает немцам прийти к согласию, в то время как «в других странах есть все же не мало людей, допускающих, что они понимают в некоторых вещах менее других, довольствуются этим и помалкивают»[11]. В этом утверждении присутствует некоторый след возвышения германской нации. Однако это преимущество может являться одновременно и недостатком.

С другой стороны, национальная гордость Бисмарка влечет за собой утверждение о том, что Пруссия должна быть одним из великих государств Европы. В главе «Взгляд назад на прусскую политику» он описывает те преграды которые лежали перед Пруссией на пути к вхождению в число ведущих держав. Он пишет: «Номинально Пруссия была великой державой, по крайней мере пятой из них; это положение было достигнуто ею благодаря духовному превосходству Фридриха Великого и восстановлено мощным проявлением народной силы в 1813 г.». Хочется отметить, что национальное движение за освобождение от французских оккупантов Бисмарк ассоциирует с «духовным превоходством» монарха. Именно эти два фактора он считает решающими в борьбе Пруссии за статус «великой державы». Это еще раз подчеркивает ту роль, которую Бисмарк отводил монархии в деле национальной политики. Однако даже это имперское стремление носило сугубо Европейский характер, в отличие от мировых стремлений Вильгельма II, развязавшего первую мировую войну.

Религия

В первом же предложении своего труда «Мысли и воспоминания» Отто Фон Бисмарк указывает на свои религиозные воззрения: «В качестве естественного продукта нашей государственной системы образования я к пасхе 1832 г. окончил школу пантеистом». Во втором он сразу же обрисовывает свои политические взгляды: «если я и не был республиканцем, то все же был тогда убежден, что республика есть самая разумная форма государственного устройства»[12]. И такая близость политических воззрений и религиозных, по-видимому, свойственна Бисмарку.

Кратко осветим путь его религиозных исканий. В юности Бисмарк не был ортодоксальным христианином. Однако, под влиянием своей невесты и вскоре жены Иоганны фон Путкамер, пришел к протестантизму. Познакомившись с ней осенью, в декабре того же года Бисмарк уже пишет письмо ее отцу, в котором убеждает его, что раскаивается в своих прежних поступках, многочисленных ошибках молодости и отныне он честный христианин.

Советский историк Чубинский, упоминая об «обращении» Бисмарка, подчеркивает, что оно было вызвано только чувствами, и вовсе не было следствием работы ума. Говоря же об историографии написанной по этому вопросу, он старается относиться к этой черте биографии Бисмарка с максимальной скептичностью. Тем не менее, стремясь соблюсти объективность, он приводит цитаты Бисмарка, которые показывают его с религиозной стороны. В частности, во время франко-германской войны 1870-1871 годов он заявил: «Если бы я не был непоколебимо верующим христианином, если бы я не имел чудесного фундамента религии, то у вас не было бы такого союзного канцлера». И здесь также важно отметить, что свои монархические воззрения он так же обосновывал религиозными убеждениями: «Ведь почему, если это не божья заповедь, – почему я должен подчиняться этим Гогенцоллернам? Это – швабское семейство, которое ничуть не лучше моего, и мне тогда нет до него никакого дела»[13]

Из приведенных цитат мы видим, что религию Бисмарк рассматривал в тесной связи с политической жизнью. Однако, как пишет советский историк Чубинский, не следует преувеличивать роль религиозного фактора в политике Бисмарка. Судя по его воспоминаниям, христианство не играло для него столь значимой роли. Но эта связка религиозных воззрений и политических предпочтений, Бисмарка-христианина и Бисмарка-роялиста важна для нас в связи с монархическими убеждениями Бисмарка.