В сотне ярдов перед остальными мы въезжали в промежуток между пологими травянистыми пригорками. Бизоний Пес показал ружьем.

Какое‑то мгновение я не мог разглядеть, потом увидел. Свежая, еще влажная кровь на траве.

Ехавший ближе других Айзек Хит подскакал посмотреть.

— Вы слыхали выстрелы, это точно. В кого попали, получил чувствительно. Уймища Крови.

Пес глядел вверх, интересуясь камнями и зарослями на вершине. Оставив Хита ехать во главе колонны, мы с шайеном поднялись по склону, держа оружие так, чтобы при нужде выпалить немедля. Я в мыслях согласился с Хитом. Потерявший так много крови далеко не уйдет.

Он и не ушел.

Нашли мы его сразу же за первыми камнями. Худощавый, хорошо сложенный человек в кожаных штанах, но в форменном сюртуке, страшно изорванном и пропитанном кровью.

Мы внимательно огляделись вокруг. Человек пришел сюда один. Ни лошади, ни лошадиных следов. Опустившись на колени, я перевернул его. Мертвый. Невидящие глаза открыты навстречу небу. Белый, в руке стиснут истертый охотничий нож. Никакого оружия больше.

Бизоний Пес расхаживал кругом, ища следы, а я смотрел на лежащего. Странная вещь, загадка, если угодно. Кто он? Как появился здесь? В кого стрелял? И кто застрелил его?

Правильные черты лица… с виду аристократ, но руки свидетельствуют против. Поломанные ногти, шрамы, мозоли, оставленные тяжелой работой.

Вверх по косогору поднялся Шанаган.

— Не повезло бедняге! Но откуда он взялся? Не мог же он прийти сюда один!

— Тут был еще один, самое малое, — проронил Толли. — Тот, кто его прикончил.

— Да, — подтвердил Казби, — эту рану сделала пуля. Ночью. — Глянул на меня. — Не индеец, а то бы он остался без волос. Непонятно все это.

— Капитан Фернандес встретился нам севернее, чем ему следовало находиться, — напомнил я. — Собственно, он не имел права там быть. Не мог ли он охотиться за этим человеком?

— На нем форма испанский армии, — согласился Толли. — Возможно, дезертир.

Я бережно откинул полы сюртука. На внутренней стороне имелись карманы, в кармане справа оказались кремень, огниво и огрызок карандаша. На карандаше и на краю кармана виднелась кровь. Я взглянул на откинутую правую руку. И на ней тоже кровь.

Наш строй остановился в лощине внизу, и Соломон Толли обернулся к ним.

— Лучше поехали своей дорогой, — сказал он. — Здесь неподходящее место, чтобы отбивать нападение индейцев.

Он с приличной скоростью двинулся в путь, Казби за ним. Шанаган последовал их примеру.

— Брось его, — посоветовал он. — Муравьи его съедят или волки, какая разница?

Бизоний Пес продолжал рыскать вокруг. Я распахнул рубашку покойника, нащупав что‑то под ней. Золотая медаль на золотой цепочке. Изящная вещица, тонко сработанная. У первого встречного такой не увидишь. Я забрал ее, заметил кольцо с гербом, взял и его тоже. В мешочке под поясом лежал квадрат бумаги с грубо набросанной картой, три золотые монеты и две пуговицы из серебра с мальтийским крестом. Ничего знакомого на карте я не нашел. Положив кольцо и медаль в мешочек, я сунул его себе в карман. Эти мелочи могут помочь выяснить, кем был убитый, — если это вообще удастся.

Индеец подъехал ко мне. Я затащил тело в расщелину и навалил сверху кустов. Больше ни для чего не оставалось времени. Но загадка меня не отпускала.

Уже в седле я указал на импровизированную могилу.

— Сумеешь выследить убийцу?

Он пожал плечами, и мы присоединились к остальным. Последний индеец как раз выезжал из лощины. Тут же ехал Ходит Ночью. Бизоний Пес зарысил в голову процессии, а я принялся ездить взад‑вперед, ища знаки на местности. Ходит Ночью увязался за мной, и я рассказал ему о нашей находке.

«Кто убил его? — раздумывал я. — И почему?»

Глава 8

Мой спутник пробегал глазами заросший травой склон.

— Ходит здесь, я думаю, где трава примята.

У него глаза были лучше моих: в таком отдалении я не замечал никакой примятой травы. Но подъехав поближе, я различил след. На траве попадались брызги крови.

Тогда‑то я и рассказал ему об исчезнувших беконе, муке и порохе. Он слушал, ничего не говоря, но, видимо, придя в недоумение: вор берет только один кусок бекона, хотя мог больше, и утаскивает порох, оставив свинец.

— Или он взял лишь то, в чем крайне нуждался, иди не хотел нести больший вес.

— Не этот, — произнес Ходит Ночью.

Мне пришла в голову новая мысль.

— Выстрелы прозвучали за несколько минут до четырех, и примерно в это время встревожились наши лошади. Кто стащил у нас бекон и муку, очевидно, находился поблизости от лагеря, когда стреляли.