Более широкая и более узкая трактовка понятия «грамматическая категория»

_ч Широкое истолкование этого понятия представлено, например, в следующем высказывании Л. В. Щербы: «Под грамматической категорией я разумею те группы однообразия в языке, под которые подводятся единичные явления..,» Такой взгляд на грамматические категории опирается на более раннюю научную традицию. Так, А. А. Потебня использует выражение «грамматическая категория» применительно к таким явлениям, как глагол, существительное, время, число, совершенность и несовер­шенность, одушевленность и неодушевленность, 3-е лицо, творительный падеж. Аналогичная трактовка граммати­ческой категории широко распространена и в наши дни.  Например, М. Докулил подводит под это понятие такие лингвистические объекты, как имя существительное, класс мужских одушевленных имен существительных, инфи­нитив, подлежащее, придаточное предложение, спряга­емый глагол, время, настоящее время и т. д.

Если подходить к сочетанию «грамматическая катего­рия» как к лингвистическому термину, а как к общему выражению, употребляемому применительно к любым классам и группировкам в грамматике («группам одно­образия в языке, под которые подводятся единичные явле­ния»), то возражать против такого выражения не прихо­дится. Перед нами общее понятие «категория» в смысле группа, разряд с тем лишь ограничением, что речь идет о категориях, имеющих отношение к грамматике. Другое дело, если подходить к сочетанию «грамматическая кате­гория» как к специальному лингвистическому термину.

В этом случае к определению рассматриваемого понятия должны быть предъявлены более строгие требования. За данным понятием должен стоять определенный класс однородных грамматических объектов. Трактовка грам­матической категории в указанном выше смысле этому требованию не соответствует. Выражение «грамматиче­ская категория» в таком истолковании охватывает на­столько широкий круг разнородных явлений, что оказы­вается невозможным определить (совокупность тех черт, которые объединяли бы их и отличали от иных объектов в грамматической системе языка.

Прежде всего представляется нецелесообразным при­менение одного и того же термина «грамматическая кате­гория» как по отношению к частям речи, так и по отно­шению к их признакам — роду, падежу и т. д. Обычно вводится указание на более широкий и более узкий смысл понятия грамматической категории. Однако такое раз­граничение не устраняет подведения тех и других кате­горий (как видовых понятий) под более общее родовое понятие. Части речи и грамматические категории числа, падежа и т. д. оказываются в одной плоскости.

 Даже в том случае, если указывается качественное различие между частями речи как грамматическими (мор­фологическими) категориями слов или словесных классов и категориями лица, числа и т. п. как категориями словесных форм, термин «грамматическая категория» фактически объединяет то и другое. Тем самым наруша­ется тот общий принцип, согласно которому под катего­рией понимается «класс каких-то однородных предметов, понятий, отношений и т. п.». Важно следующее различие: если части речи — это обладающие определенными при­знаками грамматические классы слов, то грамматиче­ские категории рода, числа, падежа и т. п. — это опреде­ленные системы рядов грамматических (которые являются признаками частей речи. Естественно, что называть одним и тем же термином как классы слов, так и их признаки, лежащие в основе определенных си­стем грамматических форм, нецелесообразно.

Грамматические категории числа, падежа и т. п. необходимо отличать не только от частей речи, но и от под- I классов частей речи—лексико-грамматических разрядов (таких, как имена существительные, соби­рательные, отвлеченные и конкретные и т. п.). Аргумен­тация необходимости данного разграничения содержится в главе настоящей работы, посвященной соотношению морфологических категорий и лексико-грамматических разрядов.

Термин «грамматическая категория» иногда использу­ется как по отношению к категориям числа,  времени, на­клонения и т. п., так и по отношению к единственному

числу, настоящему времени, повелительному наклонению и т. п., что, как уже не раз отмечалось, нельзя при­знать оправданным.

В настоящей работе термин «грамматическая (соот­ветственно — морфологическая) категория» употребляется лишь применительно к таким объектам, как лицо, число и т. д. По отношению к компонентам морфологических категорий (2-е лицо и т. п.) мы используем термин «граммема»,                                                                        

Итак, следует отдать предпочтение более строгому истолкованию термина «грамматическая категория», ограничивающему область таких категорий системами | собственно грамматических величин.