Почему я смеюсь, когда вдыхаю «веселящий газ»?

«Веселящий газ» – упрощенное название закиси азота.

Действие этого газа было открыто в 1772 году британским ученым Джозефом Пристли (1733–1804). Кроме того, Пристли был одним из ученых, открывших кислород. Вдыхание закиси азота вызывает ощущение умеренной эйфории. Это легкое веселье стало модной новинкой на европейских вечеринках XIX столетия. Хотя Хэмфри Дэви (1778–1829) отмечал, что закись азота блокирует боль и потому может быть полезна хирургам в качестве анестезии, только в 40-е годы XIX века она нашла свое применение в медицине. До этого в качестве болеутоляющего средства использовались самые разные вещества: алкоголь, опиум, мандрагора. Закись азота применяется до сих пор, особенно в стоматологии.

Закись азота – один из многих газов, действующих как обезболивающее средство. Образно говоря, он погружает нервную систему в дремоту, таким образом отключая сознание и избавляя от боли. Закись азота снижает количество переносимого кровью кислорода. При нарушении кислородного обмена (гипоксия) мы чувствуем эйфорию и веселье.

Почему я не могу себя пощекотать?

Щекотка – одна из наименее понятных физиологических реакций человека. Реакция на щекотку непроизвольна по определению. Хотя иногда путем сильного сосредоточения человек может контролировать эту реакцию, ее невозможно вызывать произвольно самому. Предполагается, что мягкими движениями кончиков пальцев человек возбуждает мельчайшие нервные окончания или чувствительные тактильные клетки под поверхностью кожи. Они расположены по всему телу, но особенно много их на ладонях и подошвах. Наиболее очевидной и заметной реакцией на щекотку является смех. При этом учащается пульс, повышается кровяное давление, тело становится возбужденным, а внимание – обостренным.

По словам доктора Роджера Грифа, заслуженного профессора физиологии и биофизики Медицинского колледжа Корнуэлльского университета в Нью-Йорке, то, что мы не можем себя пощекотать, лишь одна из многочисленных странностей, связанных с этим явлением. Другая странность состоит в том, что реакция на щекотку двойственна. Обычно сначала появляется удовольствие, но потом, как правило, примешивается чувство тревоги. Следовательно, знакомое выражение «защекотать до смерти» отражает некую смесь страха и удовольствия, пробуждаемых щекоткой.

По словам доктора Уильяма Фрая, профессора клинической психиатрии медицинского отделения Стэнфордского университета, «если нет тревоги или опасности, люди не смеются и не хихикают, когда их щекочут. Они не смеются, если щекотка достаточно агрессивна, и они чувствуют опасность. Люди смеются и хихикают, если они испытывают тревогу, но не ощущают опасности».

Пробуя себя пощекотать, мы знаем, что в любой момент можем прекратить воздействие, а это лишает нас необходимого компонента щекотки – чувства тревоги16.

Левое легкое меньше правого, как будто уступает место для сердца.

* * *

Ежедневно человек выделяет такой объем тепла, которого хватит, чтобы вскипятить 30 литров ледяной воды.

Почему пупок не зарастает?

Это один из классических вопросов всех времен. Нетрудно представить, как такой же вопрос задавал 50 000 лет назад какой-нибудь неандерталец. Или древний грек. Или средневековый мистик. Монах в Гималаях. Дети в детском саду и другие великие философы. Однако ответ не стоит всех этих тщательных раздумий.

Пупок – обычный шрам от пуповины в том месте, где она прикреплялась к телу ребенка во время его развития в матке. Пупок никак не связан с болезнями, поэтому медицинские или анатомические тексты мало сообщают о нем. Тем не менее любое животное, которое вынашивалось в матке, должно иметь пупок, хотя его не всегда можно разглядеть. По словам доктора Эдварда Фелдмана, профессора животной репродукции ветеринарного отделения университета Калифорния-Дэвис, «у одних животных шрам может быть гораздо менее заметным, чем у других, особенно если покрыт шерстью». Пупок не заживает до полного исчезновения, поскольку между ним и вашим желудком ничего нет, кроме нескольких тонких слоев кожи17.

Француз Мишель Лотито использует очень необычную диету. Он родился 15 июня 1950 года и с 9 лет потребляет большое количество металла и стекла. До сих пор он питается хозяйственными тележками, телевизорами, велосипедами, люстрами, лезвиями, пулями, болтами и гайками, цепями и компьютерами, а однажды съел легкий самолет «Сесна-150», на потребление которого у него ушло почти 2 года.