Генриху Левину по поводу влюбления его в Шурочку Любарскую

 

 

Неприятно в океане

Почему-либо тонуть.

Рыбки плавают в кармане,

Впереди — неясен путь.

 

Так зачем же ты, несчастный,

В океан страстен попал,

Из-за Шурочки прекрасной

Быть собою перестал?!

 

Все равно надежды нету

На ответную струю,

Лучше сразу к пистолету

Устремить мечту свою.

 

Есть печальные примеры —

Ты про них не забывай! —

Как любовные химеры

Привели в загробный край.

 

Если ты посмотришь в сад,

Там почти на каждой ветке

Невеселые сидят,

Будто запертые в клетки,

Наши старые знакомые

Небольшие насекомые:

 

То есть пчелы, то есть мухи,

То есть те, кто в нашем ухе

Букву Ж изготовляли,

Кто летали и кусали

И тебя, и твою Шуру

За роскошную фигуру.

 

И бледна и нездорова,

Там одна блоха сидит,

По фамилии Петрова,

Некрасивая на вид.

 

Она бешено влюбилась

В кавалера одного!

Помню, как она резвилась

В предвкушении его.

 

И глаза ее блестели,

И рука ее звала,

И близка к заветной цели

Эта дамочка была.

 

Она юбки надевала

Из тончайшего пике,

И стихи она писала

На блошином языке:

 

И про ножки, и про ручки,

И про всякие там штучки

Насчет похоти и брака…

 

Оказалося, однако,

 

Что прославленный милашка

Не котеночек, а хам!

В его органах кондрашка,

А в головке тарарам.

 

Он ее сменял на деву —

Обольстительную мразь —

И в ответ на все напевы

Затоптал ногами в грязь.

 

И теперь ей все постыло —

И наряды, и белье,

И под лозунгом «могила»

Догорает жизнь ее.

 

…Страшно жить на этом свете,

В нем отсутствует уют, —

Ветер воет на рассвете,

Волки зайчика грызут,

 

Улетает птица с дуба,

Ищет мяса для детей,

Провидение же грубо

Преподносит ей червей.

 

Плачет маленький теленок

Под кинжалом мясника,

Рыба бедная спросонок

Лезет в сети рыбака.

 

Лев рычит во мраке ночи,

Кошка стонет на трубе,

Жук-буржуй и жук-рабочий

Гибнут в классовой борьбе.

 

Все погибнет, все исчезнет

От бациллы до слона —

И любовь твоя, и песни,

И планеты, и луна.

 

И блоха, мадам Петрова,

Что сидит к тебе анфас, —

Умереть она готова,

И умрет она сейчас.

 

Дико прыгает букашка

С беспредельной высоты,

Разбивает лоб бедняжка…

Разобьешь его и ты!

 

1932

 

Быль, случившаяся с автором в ЦЧО

 

 

(Стихотворение, бичующее разврат)

 

Пришел я в гости, водку пил,

Хозяйкин сдерживая пыл.

 

Но водка выпита была.

Меня хозяйка увлекла.

 

Она меня прельщала так:

«Раскинем с вами бивуак,

Поверьте, насмешу я вас:

Я хороша, как тарантас».

 

От страсти тяжело дыша,

Я раздеваюся, шурша.

 

Вступив в опасную игру,

Подумал я: «А вдруг помру?»

 

Действительно, минуты не прошло,

Как что-то из меня ушло.

 

Душою было это что-то.

Я умер. Прекратилась органов работа.

 

И вот, отбросив жизни груз,

Лежу прохладный, как арбуз.

 

Арбуз разрезан. Он катился,

Он жил — и вдруг остановился.

 

В нем тихо дремлет косточка-блоха,

И капает с него уха.

 

А ведь не капала когда-то!

Вот каковы они, последствия разврата.

 

1932

 

Фруктовое питание

 

 

Много лет тому назад жила на свете

Дама, подчинившая себя диете.

В интересных закоулках ее тела

Много неподдельного желания кипело.

От желания к желанию переходя,

Родилось у ней красивое дитя.

Год проходит, два проходит, тыща лет —

Красота ее все та же. Изменении нет.

Несмотря, что был ребенок

И что он вместо пеленок

Уж давно лежит в гробу,

Да и ей пришлось не сладко: и ее снесли, рабу.

И она лежит в могиле, как и все ее друзья —

Представители феодализма — генералы и князья.

 

Но она лежит — не тлеет,

С каждым часом хорошеет,

Между тем как от князей

Не осталося частей.

 

«Почему же, — возопит читатель изумленный, —

Сохранила вид она холеный?!

Нам, читателям, не ясно,

Почему она прекрасна,

Почему ее сосуды

Крепче каменной посуды».

Потому что пресловутая покойница

Безубойного питания была поклонница.

В ней микробов не было и нету

С переходом на фруктовую диету.

 

Если ты желаешь быть счастливой,

Значит, ты должна питаться сливой,

Или яблоком, или смородиной, или клубникой,

Или земляникой, или ежевикой.

Будь подобна бабочке, которая,

Соками питаяся, не бывает хворая.

Постарайся выключить из своего меню

Рябчика и курицу, куропатку и свинью!

Ты в себя спиртные жидкости не лей,

Молока проклятого по утрам не пей.

Свой желудок апельсином озаряя,

Привлечешь к себе ты кавалеров стаю.

И когда взмахнешь ты благосклонности флажком,

То захочется бежать мне за тобою петушком.

 

8 сентября 1932