Псеашхо — Красная Поляна, 29 сентября

Утром, чуть свет, московская группа геологов ушла на Имеретинку. Через час отправились и мы. Бондарев выходит немного позже вслед за нами.

Потеплело. Синее небо без облачка. На заснеженных скалах Псеашхо миллионами радужных искр дробятся солнечные лучи. Все круче вздымается перевал. Белая искрящаяся россыпь снега на перевале истоптана многочисленными медвежьими следами. Тут проходило не меньше пятнадцати медведей. Бросаются в глаза следы двух совсем небольших медвежат, идущие все время рядом с оттисками широких ступней матерого зверя. Это медведица с семейством. Что собрало здесь вместе полтора десятка медведей? Должно быть, они уходят с гор от снегопада: рябая полоса их тропы поворачивает вниз.

На высшей точке подъема свистит ледяной ветер, и холод пробирает до костей. Начинается тяжелый длительный спуск. Лошади бредут в сугробах, спотыкаясь о скрытые снегом острые камни. Снег забивает копыта. Сходим с лошадей и ведем их в поводу.

Наблюдаю образование небольших лавин.

С занесенного снегом склона срывается комок величиной с кулак и бесшумно, ускоряя вращение, катится вниз. По пути он растет с каждым шагом, наматывая на себя верхний, еще не слежавшийся слой встречного снега и оставляя все ширящийся матовый, шероховатый след на сверкающей белизне.

Через несколько секунд к подножью, в облачке серебряной пыли, подпрыгивая, сваливается снеговая шарообразная глыба метра два в поперечнике.

Чередование растительности на этом, южном, склоне иное, чем на северном. Здесь полоса субальпийских лугов очень незначительная, зато обширна альпика. Не видно и сплошных зарослей рододендрона.

Верхняя опушка леса — не березовое, а буковое криволесье. За ним идут узким поясом высокоствольные пихты с примесью бука и дальше до самого подножья — буковые леса. На нижней опушке их растут островками каштаны, грецкий орех, дубы.

На южном склоне нет снега. Прозрачный воздух согрет солнцем.

По сырой тропе недавно прошел волк. Из кустов кавказской черники, азалии и лавровишни по сторонам тропы вылетают вальдшнепы и перепела. Они тоже перевалили через хребет.

Миновав сланцевый рудник, по ровному широкому шоссе, среди зелени садов и янтарного и черно-синего блеска зрелых абрикосов, груш, яблок, винограда, въезжаем в Красную Поляну. Ее старинное название Кбаада.

Красная Поляна, 30 сентября

Вечер ясен и тих. Вдали синеет полукружье гор. Над ними тонким серпом повис прозрачный месяц. Гремучая струя Мзымты бьется в камнях.

На открытой веранде дома для приезжающих в Южный отдел ученый-лесовод Леонид Иванович Соснин знакомит меня с прошлым растительного мира заповедника.

Леонид Иванович превосходно знает здешние леса.

Между прочим, он подтверждает собранные мною сообщения старожилов о том, что в корнях самшитника живут термиты. Они разносят семена самшита, утаскивая их к себе и съедая сладкий придаток. Самое семя они оставляют неповрежденным, и оно прорастает. Рассевая самшитовые семена, термиты невольно сохраняют и расширяют свои «плантации», дающие им пищу.

В жизни самшита еще большее значение имеет растущий на нем мох. Он окутывает самшитовые стволы, на глаз увеличивая их толщину в два-три раза. Мох свешивается с ветвей длинными прядями, и от этого роща самшита кажется сказочным царством. Самшит очень влаголюбив, а мох, как губка, впитывает в себя водяные пары из воздуха, создает в самшитниках влажную прохладную атмосферу. Даже в самый зной, когда вокруг все накалено, в роще самшита полумрак и сырость, и земля у подножья деревьев черна от влаги. Зимой мох защищает дерево от морозов.

Интересный случай устойчивого и чрезвычайно плодотворного бессознательного сотрудничества в мире живой природы: все три члена этого содружества — и самшит, и термит, и мох — сохранились до наших дней от третичного периода, то есть существуют уже миллионы лет.

— Наши лесоводы и ботаники совершенно не связывают истории лесов с историей человека, — говорит Леонид Иванович. — До сих пор считают, что леса Западного Кавказа «девственные». Это глубочайшая ошибка. В местах, где теперь Кавказский заповедник, в самые отдаленные времена жил человек. На Кише тис встречается в остатках древних укреплений. По Цице, Кише, Малой Лабе, Мзымте, Пслуху, Ачипое, Лауре, в верховьях Головинки, Умпырке и по притоку Малой Лабы — Ачипсе — существовали очень большие черкесские поселения. До последнего времени сохранились их развалины. На Красной Поляне, например, было пять висячих мостов через Мзымту. Нынешние дикорастущие плодовые деревья — груша, яблоня, черешня, алыча, грецкий орех и каштан — тесно связаны с местами древних поселений. То же нужно сказать о дикой ржи, которая всюду встречается в заповеднике.

— Что такое заповедник? — спрашивает Леонид Иванович. И сам отвечает: — Одни говорят так: заповедник — это только охрана природы, вплоть до оберегания таких хищников, как волк. Это неверно. Мы должны управлять всеми сторонами жизни участка, который сделали заповедным, обогащать его. Мы должны преобразовать лесной и животный мир заповедника. Достаточно вспомнить, что в отдаленные времена олень был степным животным. Граница распространения зубра доходила до Анапы. Лишь потом, в течение столетий, звери, как например олень, были отжаты человеком в горы. Сохранение, восстановление и обогащение природы — вот что такое заповедник.