Сын Пламмера, по моим расчетам, должен был быть на несколько лет старше Люциуса. Если работа ногами или головой не оправдывает себя, начинай копаться в мусоре.

– Спасибо. – Уже собирался уходить, когда вдруг возникла неплохая идея. – Эдриан, вы не могли бы оказать мне услугу?

– Какую, сэр?

– Получить приглашение на очередную вечеринку, но не ходить на нее, передав его мне.

Он удивился.

– Зачем вам это понадобилось?

– Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос.

Пьюси пожал плечами.

– Ничего противозаконного, надеюсь?

– Нет.

– Тогда я готов оказать вам небольшую любезность, профессор. – Он усмехнулся. – Только пообещайте не делать Паркинсон предложение от моего имени.

***

Поттер брезгливо взял наброшенный поверх костюма шейный платок нежного персикового цвета.

– Вот уж не думал, что у человека за короткий срок могут так поменяться вкусы.

– Повесь на место и не помни. Завтра мне нужно вернуть эти вещи.

Гарри выполнил просьбу, с ужасом воззрившись на длинное мужское пальто цвета слоновой кости. Он был в моей спальне. Сидел на кровати, скрестив ноги, и уже один этот факт бесконечно нервировал. Раньше Поттер забирался дальше гостиной и кухни только для того, чтобы заявить мне о своем присутствии. Я все еще не мог справиться со своим страхом прикоснуться к нему, а он, казалось, наоборот нарывался на случайный контакт, желал удостовериться, что между нами все по-прежнему. Не было. Я задерживал взгляд на его губах дольше, чем следовало, а потом резко отворачивался. Не мог отделаться от мысли, что еще немного – и возбуждение возьмет верх над моим рассудком.

Глядя, как я вытираю волосы полотенцем, Гарри спросил:

– У тебя свидание? – Я взглянул на него так, как, должно быть, индейцы взирали на первооткрывателей Америки. – Нет, пойми правильно, я совершенно не против самой идеи. Просто, несмотря на то, что ведьм и волшебников отличают весьма странные вкусы, в этих своих шмотках напрокат ты будешь выглядеть… – Он нахмурился. – Как бы выразиться потактичнее?

Я озвучил вариант, который крутился в голове, едва Пьюси торжественно вручил мне свою одежду для приемов.

– Как сутенер?

– Нет, скорее как педик.

Странное слово. Оно вообще имело ко мне отношение? Наверное. Кто я после того, как дрочил на его улыбку? Считая свою любовь к Поттеру платонической, как-то не придавал значения тому прискорбному факту, что большинство обывателей назвали бы меня извращенцем. Я зашипел от боли, дернув гребнем за спутанный клок волос.

– Черт.

Поттер спрыгнул с кровати.

– Слушай, ну какого Мерлина ты не купишь себе нормальную щетку? Дай я.

Его теплые пальцы коснулись основания моей шеи, придерживая прядь волос. Не то чтобы он не причинял боли, скорее наоборот – неумело выдирал волоски, двигая отнятой расческой, но мне больше не хотелось возмущаться. Просто прижаться к нему спиной и пусть делает что хочет. Пускай затянет меня в свои долгосрочные планы, пусть передвинет еще один шарик и я стану составляющей его будущего. Разве так сложно мною владеть? С ярлыками или без них – я просто принадлежу ему. До отвратительно прекрасной рабской зависимости от его тепла и дыхания, что не подгибает, а, кажется, безжалостно ломает колени, и я цепляюсь руками в дверцу шкафа, чтобы устоять на ногах.

– Ты чего, заболел? Может, не пойдешь никуда?

Он хочет, чтобы я остался? Здесь и сейчас был с ним? Нет, так думать нельзя, верить в подобную глупость недостойно, потому что иначе я применю к нему обездвиживающее заклятье и навсегда запру в своем доме, а потом пойду и начну методично уничтожать все другие его желания, например, придушу Джинни Уизли. У него больше не будет глупых надежд на любовь и семью. Потом взорву министерство и банк, чтобы он стал безработным и нищим. Останусь только я со своей войной, только боль и защита… Как жаль понимать: я перерос надежду, что этот мир можно завоевать, и вынужден теперь со своей судьбой договариваться. Такие переговоры никогда не завершатся в мою пользу. Он даже диктатуру судьбы не принял, ему отвратительна сама мысль, чтобы стать звездной пылью. Гарри Поттер не даст никому права распоряжаться своей жизнью, не простит даже попыток.

Я повернулся. Слишком резко. Он опустил веки, наверное, ожидая, что я прикоснусь к ним губами и он сможет шипеть на меня, как обиженный маленький уж, слишком пригревшийся на солнце, чтобы покинуть теплый камень, но недовольный тем, что его так бестактно тычут пальцем. А что, существует способ сделать это иначе? Наверное, есть. По крайней мере, больше никаких игр в «Ты любишь меня, но это ни черта не меняет». Ничего подобного, Поттер. Три кита, на которых стоит черепаха, начали тонуть, да и мир больше не плоский, ты сам мне это зачем-то продемонстрировал.

– Отойди. Мне нужно одеться, иначе опоздаю.

– Куда? – Какого черта он выглядит таким обиженным, будто я его ударил наотмашь? – Снейп! – Значит, он свое «ты» легко вернул, а я должен расплачиваться даже за чужого «педика». – Что я тебе сделал? Мне извиниться вместо Рона? Сказать, что я не согласен с ним и впредь буду вести себя еще осторожнее? Ты сам знаешь. У меня большие планы, я не собираюсь просто взять и сдохнуть, но и жить в постоянном страхе больше не хочу. Дай Кингсли волю, он запер бы меня на необитаемом остове, пока не переловят всех бывших Пожирателей. Мне нужда моя свобода, моя молодость. Без боя я ее не отдам!

Заткнулся он отнюдь не самостоятельно. Я зачем-то это сделал. Прижался губами к его губам. Они оправдали все, даже самые глупые надежды. Немного жесткие и не слишком уступчивые, но я до боли вцепился в его волосы и укусил за нижнюю губу, потому что мне осточертело быть немым просителем. Я принадлежал этому самонадеянному глупцу, но в моих силах было стать только войной. Он ткнул меня моим большим носом в неумение строить, а теперь начал твердить, что и ломаю я как-то не так. Да иди ты к черту, мой любимый Гарри Поттер, пошли туда же меня, однако теперь я, по крайней мере, уйду, зная, каковы на вкус твои яркие губы. Как идеально ложится чужая скула в мою ладонь… Ты ведь сейчас не прячешься, смотришь широко распахнутыми глазами. Ты ударишь, я знаю, что станешь именно бить. Руками, без всякой магии, и это предсказуемо больно.

– Какого черта? – Он сделал шаг назад, нервно слизывая кровь с прокушенной мною губы. Вместо ответа я потер рукой ушибленную челюсть. – Я ведь доверял тебе, терпел все это, а ты…