Чтобы сложить воедино разрозненные фрагменты сведений, потребовалось множество сеансов. Это растянулось на несколько лет.

И сейчас я расскажу о том, что мне удалось выяснить.

Фазовый выход из физического мира и переход к Я-«Там» были медленными и осторожными. У меня сложился образ какого-то всемогущего и всеведающего гиганта, который озадаченно следит за тем, как один из его пальцев начал жить собственной жизнью и самовольно изучает остальные части тела. Я не испытывал страха, так как постиг одну Истину. я - это Я-»Там», а оно - это я. Как можно бояться самого себя?

С Л О Й П А М Я Т И

Погрузившись в себя и проникнув в собственное Я-«Там», я тут же столкнулся с тем, что вполне ожидал найти: со слоем (каталогом, библиотекой, банком данных), где хранился каждый миг моей жизни вплоть до настоящего времени. Он продолжал пополняться моими мыслями и ощущениями даже в то время, когда я занимался изучением этого слоя. Сигналы поступали и от материального тела. Это было нечто большее, чем память, как мы ее себе представляем. Это была точка контакта, центр стыковки с потоком данных, поступающих от текущего Я-«Здесь» - той личности, которая действует в физическом мире, даже если временами ею становится пустое, лишенное сознания материальное тело.

Я с большим интересом провел несколько выборочных проверок этого хранилища. Выбрав какое-либо событие из любой конкретной точки прошлого, я переживал его заново во всех подробностях, включая мельчайшие чувственные данные, мимолетные мысли и ощущения. Я быстро понял, что такая суперпамять не очень-то приятна. Когда настолько остро переживаешь прошлое, оно воспринимается с огромной болью и грустью, так как теперь видишь все свои неразумные решения, глупые ошибки и упущенные возможности, Волнующие события уже не вызывают восторга, так как заранее знаешь, чем все закончится. Бурная радость часто выглядит детской наивностью,'а собственная инфантильность вызывает печальную улыбку.

Вот один из примеров; с очень юного возраста у меня сохранились воспоминания о том, как я прячусь за большим кустом, который рос перед крыльцом дома моей бабушки. Я никогда не мог понять, зачем там спрятался, - помнил, что не чувствовал страха, и все же что-то заставляло меня оставаться в укрытии. Теперь причина была ясна: я обмочил штанишки и не хотел, чтобы мама об этом узнала. Для четырехлетнего мальчишки это было грандиозное событие!

Впрочем, мне удалось выяснить и более существенные факты и, в частности, те случаи, которые в определенном смысле стали предшественниками всех последующих событий, хотя и оставались в тени. Один из них произошел в 1934 году, когда я вылетел со второго курса университета Огайо со средним баллом ниже 2,5. Одной из причин неуспеваемости стали тяжелые ожоги лица, которые потребовали продолжительного лечения в больнице. Выздоровев, я ощутил жажду странствий и начал скитаться по миру в поисках работы. Путешествовав автостопом, но уже через неделю выяснил, что мало кому хочется брать в попутчики какого-то грязного мальчишку, В результате я стал настоящим бродягой, перемещающимся с места на место в товарных вагонах.

В середине декабря я оказался в Сент-Луисе, и повар какойто забегаловки заметил как я стою у запотевшего окна и жадно рассматриваю разложенное на жаровне мясо. Он жестом позвал меня внутрь и бесплатно накормил. Я не ел целых два дня,, и случившееся казалось настоящим чудом. Позже, в тот же вечер, когда я ехал в ночлежке Армии Спасения, на соседней койке тихо умер какой-то старик. До того никто не умирал так близко от меня, но я не чувтвовал страха, только любопытство.

Примерно через год я вернулся в свой университет в Колумбусе, обратился в ректорат со слезной мольбой и добился условного восстановления. Когда я был на предпоследнем курсе, театральное общество студенческого городка устроило конкурс на самую оригинальную одноактную пьесу, и я занял в нем, второе месго. Три лучшие пьесы были поставлены театром и сыграны перед обитателями кампуса. Думаю, это было самое острое переживание за все время моей учебы - стоять за кулисами и слышать, как все пятьсот зрителей замирают в полной тишине, когда в твоей одноактной драме наступает кульмииационный момент. Позже все единодушно заверяли, что мой спектакль должен был занять первое место!

Сюжетом той пьесы было именно случившееся в ночлежке - полная правда, за исключением кульминационной развязкн умирая, старик передал мальчишке Особую Цель, План, Представлений, - и мальчик стал чем-то или кем-то другим.

Занятно, что эту пьесу написал восемнадцатилетний парень, который никогда не изучал философию и был совершенно не религиозным - как, впрочем, и ни один из моих друзей тех лет. Откуда же взялась эта идея? Почему она родилась в моей голове? Этот случай долго скрывался в глубинах моей памяти, как малозначащее событие. Он произошел по меньшей мере за двадцать лет до того, как я испытал первые внетелесные переживания этой же категории «ничего не значащих» случаев относится другой фрагмент давно забытых воспоминаний. Помнится, я сам считал его просто галлюцинацией. Дело было в начале сороковых годов, на одной старой ферме в округе Датчесс, штат Нью-Йорк, - она принадлежала нашей семье. Однажды на участке опустел колодец. Это был колодец старинного типа, из тех, которые были вручню вырыты лет сто назад. Его диаметр составлял около метра, глубина равнялась метрам двадцати, а внутренняя поверхность была выложена округлыми валунами с поля, скрепленными цементом.