Во всяком случае, по отношению к нынешней ситуации в СССР, где катастрофические размеры приобретают межнациональные конфликты, которые нередко проявляются в самых уродливых формах.

В последнее время приходится порой слышать, где завуалированно, а где и прямо, что виной всему, дескать, русские. Их называют оккупантами, колонизаторами…

– Такой лозунг об оккупантах – мобилизующая сила для крайних национальных течений. Он упрощает все проблемы, объявляя русских единственными виновниками всех несчастий. Этот лозунг, как им кажется, объединяет и поможет решить национальные проблемы. Но это совершенно неверно. Озлобление никогда не поможет. Оно ослепит, вызовет обратную реакцию.

Игорь Ростиславович, давайте вернёмся к «оккупантам». Какую‑то странную оккупацию они вели, подобную вряд ли встретишь ещё где в истории. Никакими благами, преимуществами не пользуются.

И вот парадокс – «оккупанты» живут подчас хуже этих народов. Как‑то у нас в редакции выступал доктор наук, специализирующийся на национальных вопросах. Он объяснил так: «Руководители областей РСФСР плохо просили у центра». Неужто действительно Смоленской, Рязанской, Тамбовской и остальным российским областям десятки лет сплошь выпадали застенчивые начальники?

– В этом вопросе нам опасно впасть в субъективизм. По пословице «Чужие слёзы – вода». Надо себя тщательно проверять. Например, полемизируя с Солженицыным, академик Сахаров упрекал его именно в односторонней оценке. Он писал: «…ведь все мы знаем, что ужасы гражданской войны, раскулачивания, голода, террора, Отечественной войны, неслыханных в истории антинародных жестоких репрессий миллионов вернувшихся из плена, преследования верующих, что это всё в совершенно равной мере коснулось и русских и нерусских подданных Советской державы».

Мне кажется, что этот вопрос требует внимательного рассмотрения. Недостаточно такого аргумента: «Все мы знаем». В молодости, путешествуя по стране, я нагляделся и на развалины кишлаков в Средней Азии (последствия борьбы с басмачами или переселения «на хлопок»), и на заброшенные села в Карелии (выселение целых деревень), бродил по совершенно безмолвным районам Карачая или Балкарии на Кавказе, всё население которых в несколько дней было отправлено в Среднюю Азию. А там, в Средней Азии, вдруг слышал чистейший немецкий язык – это были ссыльные с Поволжья.

Действительно, этот период тяжело ударил по всем народам. В трагическом положении очутились три народа, когда‑то вместе называвшиеся Русь: русские, белорусы, украинцы. И причины этого лежат глубоко. Представим себе, например, коллективизацию. Ей предшествовала идеологическая кампания создания озлобления, ненависти к деревне, деревенской культуре. Тогда эта враждебная деревня объединялась термином «Расеюшка‑Русь». Поэты говорили, что это «растреклятое слово», что она «повешена», ей объявляли смертельную войну, клялись в ненависти и т. д. Всё‑таки сам термин, хотя и подразумевалась любая деревня, как‑то особо выделял Россию. И я думаю, что энтузиасты, воспитанные на этих стихах, когда приступали к коллективизации, когда видели индивидуальные черты этой «Расеи», то это их мобилизовывало больше, чем столкновение с деревней иного типа.

Эта идеология имеет и более глубокие корни. Например, Сталин в своих выступлениях по национальному вопросу на X, XII, XIV, XVI съездах всегда утверждал, что главной опасностью в национальных отношениях является великодержавный – или, как он иногда говорил, великорусский – шовинизм. Особое положение в этом вопросе занимал XII съезд РКП(б), где очень много внимания было уделено национальным отношениям. Съезд дружно выступил против того, что они выражали словом «русотяп». Говорилось о «полном великодержавном русском шовинизме». Призывали «подсекать головку нашего русского шовинизма» или «прижигать его огнём». Утверждалось, что русским «нужно себя искусственно поставить в положение более низкое по сравнению с другими нациями». Даже слова Сталина, что у нас имеется, кроме великодержавного шовинизма, и национализм в других нациях, хотя основной опасностью является великодержавный шовинизм, были встречены в штыки. «Эта точка зрения не наша», на этом съезде нечего говорить о местном шовинизме. Весь съезд проходил в атмосфере деликатной озабоченности национальными чувствами всех наций, кроме русской. И никому не приходило в голову подумать, что и у русских есть национальные чувства, которые также могут быть поранены.