Мой тост за то, что мы не виноваты

О том, что (произношу это с бокалом шампанского в руке) родителям неплохо бы поумнеть по отношению к собственным детям

 

http://www.podst.ru/posts/5190/

 

Если бы мне позволили обратиться ко всей стране сразу (а сейчас у меня отчасти такая возможность), я бы в новогодней речи ограничился призывом к родителям не ругать своих детей за совершенные ошибки. Да и вообще взрослым детей не ругать.

Взрослые люди исходят из того, что так называемые «ошибки» – это результат чьей‑то нерадивости. Или злой воли. То есть из того, что, в принципе, не совершать ошибок можно. А следовательно, тот, кто их совершил – виноват.

Так думают люди, плохо знакомые с генетикой или, допустим, с квантовой физикой, то есть с микромиром. А в этом мире, где действуют элементарные частицы или спирали ДНК, совершенно очевидно, что так называемые «ошибки» – то есть, например, полеты частиц в сторону, отличную от расчетной, или неточное копирование спиралей ДНК при делении клеток – это никакие не ошибки, а законы природы. Для квантовой физики, например, законом вообще является принцип неопределенности, согласно которому рассчитать на 100 % поведение частицы невозможно, а можно только с определенной погрешностью, ошибкой.

И ошибки компьютеров, которые периодически случаются и будут случаться, происходят оттого, что идеальных компьютерных компонентов существовать не может в принципе.

Для чего природа так упорно совершает ошибки, то есть отклоняется от своих программ? Да для того, чтобы, например, мы могли приспосабливаться к меняющимся внешним условиям, закрепляя полезные отклонения. Например, человеческий разум – это ведь тоже результат ошибки, случайной мутации в гене HAR1 F.

Так что же теперь, не ругать ребенка, когда он пишет через «а» «корова» или заявляет, что семью семь – сорок семь? Повторяю: не ругать и, уж тем более, не наказывать. В конце концов, «корова» и правда логичнее писать через «а», а в «семью семь сорок семь» заметна логика «пятью пять двадцать пять». Умный взрослый должен не ругать, а стать эдаким дублирующим компьютером в сложной системе. Чувствуете разницу? Ведь дублирующий компьютер не бьет током процессор первого компьютера за ошибку. Он просто выявляет отклонение от программы.

Вот за это я и пью, и вас призываю присоединиться. Алкоголь, кстати, – типичное средство отклонения от наших биологических программ. И чтобы не отклониться слишком далеко, помните, что рядом дети – наша дублирующая система.

С новым годом!

 

18 января 2011

 

Патриоты в законе

О предложении депутата Государственной Думы Ивлиева ввести уроки патриотизма в старшей школе – и о том, что из этого может выйти

 

http://www.podst.ru/posts/5303/

 

Наш человек обычно убежден в одной вещи. Если где‑то в стране случается что‑то плохое, то это плохое можно исправить либо посредством закона, либо посредством школьного урока. Допустим, если в дорожных авариях гибнет без малого 40 тысяч человек в год, то надо усилить ответственность за превышение скорости, непристегнутые ремни и выпивку за рулем. И начать преподавать правила дорожного движения в школе, желательно с первого класса.

При этом весь жизненный опыт убеждает нашего человека в совершенно ином. Что аварии случаются оттого, что дороги в России дурны и узки; и что жизнь в России ценится вообще мало; и что привычка жить на «авось», без просчета последствий, повинуясь моменту – например, выходя на встречную полосу в повороте – вообще въелась в нашу цивилизацию. Но, зная за собой эти грехи, человек кричит: «Изменить закон! Ввести урок!» Как будто гаишники берут взятки оттого, что нет против взяток закона или оттого, что брать взятки их учили в школе.

С патриотическим воспитанием то же самое. Воспитывает жизнь. Жизнь показывает, что дагестанцы, азербайджанцы, осетины и так далее живут в любом русском городе тесно, близко, родственно, общиной, кланом, землячеством. Если кто из них загремел в милицию – по делу или нет – община собирает деньги на выкуп. Русские же общиной и кланом не живут ни на родине, ни, к слову, за границей. Если менты загребают в кутузку русского паренька, родители которого бедны, ему не поможет никто. И друзья русского паренька из‑за этой несправедливости изливают злобу на нерусских пареньков, потому что ментам попробуй морду набей, а чернявым паренькам можно попробовать.

Внутренне все это знают, но вслух не требуют реформировать милицию по грузинскому образцу, введя запрет на госслужбу для сегодняшних ментов, – и призывают к глупостям, вроде уроков патриотизма. Чему там будут учить? Величию Родины на примере истории, где столетиями князь шел на князя, и брат резал брата, и крест целовали и тут же предавали, и за деньги комплектовали дружины из врагов‑половцев? И кто будет учить? Майор‑отставник, для которого патриотизм – это тоска по диктатуре?

А любовь к Родине, она, как и всякая любовь – возникает из ничего, но гаснет от обманов.

Впрочем, прибавка к майорской пенсии – это хоть какой‑то от уроков патриотизма прок.

А толку от них все равно никакого.

 

8 февраля 2011

 

Электронно‑чернильная душа

О том, как я сменил гнев на милость по отношению к гаджетам и виджетам

 

http://www.podst.ru/posts/5378/

 

Меня всегда забавляла российская страсть к навороченным техническим устройствам – к тому, что называют гаджетами. Идеальным Иванушкой‑дурачком, Митрофанушкой‑простофилюшкой для меня всегда был мальчуган, приехавший в Москву за красивой жизнью, устроившийся официантом за 15 тысяч в месяц, отдающий 5 тысяч за угол в комнатке на окраине, но жарко убеждающий другого Иванушку, что непременно нужно купить коммуникатор «Блэкберри». Почему? Да потому что только в «Блэкберри» вся почта шифруется, как не понять!

Могу представить, как официантик голодал, копил – и вот купил этот самый «Блэкберри», который теперь ему уже не нужен, потому что нужен стремительно входящий в моду «Айфон», причем, понятное дело, «Айфон» последней, 4‑й модели.

Мне баланс между возможностями и потребностями, между ценой и доходом всегда казался признаком зрелого ума. Я‑то свои телефоны покупал, как покупают рабочих лошадок, и заезживал их до упора. Я даже не смеялся над теми, кто выкладывал демонстративно на столик в кафе последнее произведение коммуникационной индустрии, с немыслимым числом мелодий или встроенных мегапикселей, – я просто осознавал свое над ними превосходство.

Однако недавно точку зрения я переменил. Случилось это в Париже, куда мы поехали с женой. У нас было с собой по ридеру, то бишь по электронной книге, и в парижском метро мы читали. А когда отрывали глаза от ридеров, то обнаруживали, что весь Париж пялится на нас. Не потому, что в Париже не читают в метро, а потому, что во Франции электронных книг практически нет. Французы вообще консервативны. Так повторялось на поездах всех веток, а потом в скоростном поезде ТЖВ, которым мы махнули в Лион, и в Лионе продолжалось то же. Мы консультировали по поводу ридеров друзей и знакомых. Друзья, узнав, что у меня под рукой коллекция в сто тысяч книг, падали, как падал Андрей Болконский на поле Аустерлица, а узнав, что я ее скачал бесплатно по торрент‑трекеру, уже и не поднимались.

А я, превратившись из человека, который посмеивается над модой, в человека, который олицетворяет собой моду, поневоле пришел к выводу, что мода – не такая уж и глупая штука. По крайней мере, когда она заставляет Иванушек и Митрофанушек строчить электронные письма. Или смотреть фильмы на планшетнике в горошину толщиной. А если еще Иванушки, поддавшись моде, приобретут себе по ридеру последнего поколения, где страницы листаешь, как в обычной книге, проводя по ним пальцем – то, глядишь, и перестанут они быть дурачками, каким был я.

 

15 февраля 2011