Иерофей вместе со всем братством отправляется на остров Алата

Что же произошло после всего этого? Отец наш Иерофей заключил, что больше нет Воли Божией для нас пребывать на Святой Горе. С одной стороны, на это указывали изложенные выше скандал и смущение. С другой — увеличилась подать, и те, кто не мог из своего рукоделья заплатить налог, по необходимости уезжали со Святой Горы. Таким же образом и отец наш не имел возможности все оплатить, несмотря на то что все братство и днем, и ночью работало над рукодельем... Но число братьев умножалось, и прокормиться мы не могли. В те дни в братство пришел брат иеродиакона Евфимия, через некоторое время — их отец Николай и его земляк Харитон. Так что всего их было уже двенадцать человек!

И вот, гонимый нуждой, Иерофей вместе со всем братством отправился на остров Алата, который находится недалеко от Триккеры. Взяв разрешение у триккериотов, они поселились в уединенном месте, называемом по названию престолов бывших там разрушенных храмов Божественное Преображение и сорока мучеников. Вместе с ними со Святой Горы приехал один благочестивый монах именем Геннадий, которого очень любил Иерофей. Геннадий был его духовным другом. Этот Геннадий соорудил себе небольшую каливу в стороне от всех и пребывал в молчании, делая свое рукоделье: он был очень хороший резчик крестов.

Да и кто вообще мог бы во всей полноте поведать о тех заботах и трудах, которые пришлось выносить славному Иерофею, чтобы все его духовные чада могли жить вместе? Смотришь: вот он отправляется по морю в Салоники, вот трудится и, терзаемый нуждой, вынужден ехать в Ларису, чтобы продать рукоделье и купить самое необходимое для их жизни. А за это его осуждают миряне — по своему коварству, как это становится ясным впоследствии. Так, однажды Иерофей вместе с братом Арсением, одним из его учеников, находясь в Ларисе, чтобы продать свое рукоделье, услышали насмешки от одного крестьянина:

— Ох уж эти монахи! Что им не сидится в своих монастырях? Нет, они шастают по миру...

Божественный Иерофей ответил ему, чтобы прекратить вредную и бессмысленную беседу:

— Какой вред мы вам причинили, почтеннейший? Разве мы без нужды вышли бы из монастыря? Много раз нам случалось выходить из монастыря в мир, но достаточно и двух дней, чтобы захотелось убежать отсюда «со всех ног». Другое дело — вы, миряне, погруженные в ложь мира и естественным образом порабощенные многим грехам, живете всю жизнь здесь, как в больнице, и думаете, что здесь хорошо, потому что никогда не видели здоровых людей... А ведь слабые и больные имеют большую необходимость во враче, чем сильные и здоровые.

Слыша это, неразумный человек пришел в себя и просил прощения. Впоследствии он приходил и с другими, спрашивая о разных предметах, и все получали пользу.

Но с тех пор и впредь отец наш Иерофей решил, что он больше не будет выходить в мир ни под какими предлогами: ни он сам, ни его монахи. Когда Иерофей вернулся на Алату и поведал братьям случившееся с ним, он, кроме прочего, сказал им и такое:

— Братья и дети мои возлюбленные, если мы не хотим давать мирянам соблазн и смущение, то нам нужно самим обрабатывать землю и выращивать все, что требуется для необходимой нужды.

С тех пор вместе с духовными трудами увеличились и телесные работы. Что я имею в виду? Блаженные братья начали сами обрабатывать поля, сажать виноградники и различные деревья, очищать и обрезать деревья олив, чтобы они приносили больше плодов. Они сознательно поставили цель — жить независимо от внешних, чтобы им больше не приходилось отправляться в путешествия, я бы даже сказал, чтобы избежать бесчиния и преткновения. Пусть лучше они сами будут подавать милостыню от трудов своих!

Раздор среди триккериотов

И так они были собраны в единое жительство во Христе. Иерофей призвал местного архиерея Скопел господина Евгения и хиротонисал Евфимия в пресвитеры, а Феодосия, его двоюродного брата, — в иеродиаконы. На Пасху были пострижены в великую схиму папа Евфимий и его земляк Харитон. Они получили имена Дорофей и Досифей.

Но, как никому невозможно миновать смертной чаши, так же в жизни невозможно избежать различных искушений, не важно от человека ли, от демонов ли, потому что подвизающиеся к небесному жительству должны пройти через все эти ступени. Так, отец наш Иерофей предвидел, что не придется им жить в этом месте до конца.

Общий наш враг воздвиг новое гонение и смущение. На этот раз он воздвиг раздор среди триккериотов. Одни из них хотели, чтобы островок и монастырь подчинялись их городу, а другие, более благочестивые, думали, что правильнее предоставить независимость отцу нашему и всему братству. Об этом узнали безбожники албанцы, которые в то время собирали налоги. Эти богоборцы воспользовались возможностью и отомстили отцам, впрочем, и им ничего не удалось. Как это было, я расскажу чуть позже. А тем временем отец наш Иерофей понял их злые замыслы, отправился в Триккеру и обратился к предстоятелям:

— Братья мои, христиане и почтенные предстоятели народа! Скажите мне ясно: вы нам дали островок для монастыря, мы можем пребывать на нем до конца или нет? Нам нужно понять положение и выбрать то, что нам на пользу.

Там ему ответили некоторые с нескрываемой грубостью:

— Давай-ка, черноризец, забирай своих монашков, и чтобы вас там больше не было. Немедленно! Нам этот остров нужен...

Как только отец наш услышал такой ответ от местных христиан, он тотчас вернулся, рассказал все братьям, и они решили уехать немедленно.