Интенционалистские программы

Интенция – лат. «намерение», «направленность».

В рамках этого типа программ изучению подлежат прежде всего интенциональные свойства сознания. С точки зрения феноменологии (феноменологической философии), основоположник которой – Эдмунд Гуссерль – считал, что именно интенциональные свойства выражают специфику сознания. Интенциональность – это направленность сознания на предмет. В рамках этого типа программ сознание выступает как совокупность механизмов создания идеальной предметности.

Ккондиционалистские программы

Кондицио – лат. «условие», «состояние».

В рамках этого типа программ изучаются зависимости сознания от

-телесной организации (соматических состояний)

-строения и функций психики (в том числе от бессознательного)

-многочисленных факторов общения, социального окружения, культуры и истории человека (в родовом смысле).

Устанавливаются следующие зависимости:

1) сознание зависит от характера исторических и культурных условий, в которых формируется сознание отдельного человека – носителя культуры.

2) сознание зависит от социально-психологических, коммуникативных факторов

3) сознание зависит от индивидуально-личностных особенностей человека.

Примером концепций этого типа являются трактовки сознания в психоанализе.

В рамках данного типа программ сознание обусловлено совокупностью условий его формирования и функционирования.

Этика И. Канта

Вопросам этики Кант посвятил философскую работу «Критика практического разума». По его мнению, в идеях чистый разум говорит свое последнее слово, а далее начинается область практического разума, область воли. Ввиду того, что мы должны быть нравственными существами, воля предписывает нам постулировать, считать познаваемыми некоторые вещи в себе, как, например, нашу свободу и Бога, и вот почему практический разум имеет первенство перед теоретическим; он признает познаваемым то, что для последнего только мыслимо. В силу того, что наша природа чувственна, законы воли обращаются к нам в виде приказаний; они бывают или субъективно-действительны (максимы, волевые мнения индивидуума), или объективно-действительны (обязательные предписания, императивы). Среди последних своей несокрушимой требовательностью выделяется категорический императив, повелевающий нам поступать нравственно, как бы ни влияли эти поступки на наше личное благополучие. Кант считает, что мы должны быть нравственными ради самой нравственности, добродетельными – ради самой добродетели; исполнение долга само по себе составляет цель хорошего поведения. Мало того, вполне нравственным может быть назван только такой человек, который совершает добро не вследствие счастливой склонности своей натуры, а исключительно из соображений долга; истинная нравственность скорее побеждает склонности, нежели идет с ними рука об руку, и в числе стимулов добродетельного поступка не должно быть природной склонности к таким поступкам.

Согласно идеям этики Канта, закон нравственности ни по своему происхождению, ни по своей сущности не зависит от опыта; он априорен и поэтому выражается только в виде формулы без всякого эмпирического содержания. Он гласит: «поступай так, чтобы принцип твоей воли всегда мог быть и принципом всеобщего законодательства». Этот категорический императив, не внушенный ни волей Бога, ни стремлением к счастью, а извлекаемый практическим разумом из своих собственных глубин, возможен только при предположении свободы и автономии нашей воля, и неопровержимый факт его существования дает человеку право смотреть на себя, как на свободного и самостоятельного деятеля. Правда, свобода – идея, и реальность её не может быть доказана, но, во всяком случае, ее необходимо постулировать, в нее необходимо верить тому, кто хочет исполнить свой этический долг.

Высшим идеалом человечества является соединение добродетели и счастья, но опять-таки не счастье должно быть целью и мотивом поведения, а добродетель. Однако Кант полагает, что этого разумного соотношения между блаженством и этикой можно ожидать только в потусторонней жизни, когда всесильное Божество сделает счастье неизменным спутником исполненного долга. Вера в осуществление этого идеала вызывает и веру в бытие Бога, и теология, таким образом, возможна только на моральной, но не на умозрительной почве.