Тематика и роль лирических отступлений в поэме «Мертвые души» Н. Гоголя

Жанровая уникальность «Мертвых душ» в том, что это достаточно большое по объему произведение — по­эма в прозе. Жанр романа не удовлетворил Н. В. Гого­ля, так как роман — это эпическое произведение, рас­крывающее историю судьбы конкретного человека, а замыслом автора было показать «всю Русь».

В «Мертвых душах» Гоголь соединяет лирическое и эпическое начала. Поэтичность произведению придают лирические отступления, которые есть в каждой главе поэмы. Они вводят образ автора, придают про­изведению глубину, широту, лиризм. Тематика лири­ческих отступлений разнообразна. Автор размышля­ет о господах «средней руки», «о юношестве и юно­сти», о городских людях, судьбе писателя в России. Особенно интересны размышления о воспитании метком русском слове, о России, о «толстых и тонких».

Во второй главе, где ведется повествование о Мани­лове и его супруге, Н. В. Гоголь пишет, в частности, о том, какое воспитание получают девицы в пансионах. Ироничный тон повествования («...в пансионах... три главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни; фортепьяно, для дос­тавления приятных минут супругу, и собственно хо­зяйственная часть: вязание кошельков и других сюр­призов») дает понять читателю, что автор не считает такую методику воспитания правильной. Доказа­тельством бесполезности подобного воспитания явля­ется образ Маниловой: в их доме «чего-нибудь вечно недоставало: в гостиной стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей... но на два кресла ее недостало, и кресла стояли обтянуты просто рогожею...», «ввечеру подавался на стол очень ще­гольской подсвечник из темной бронзы с тремя антич­ными грациями, с перламутным щегольским щитом, и рядом с ним ставился какой-то просто медный инва­лид, хромой, свернувшийся на сторону и весь в сале...». Времяпрепровождение супругов заключает­ся в длинных и томных поцелуях, приготовлении сюрпризов ко дню рождения и т. д.

В пятой главе слово «заплатанной», которым на­звал Плюшкина простой мужик, заставляет автора задуматься о меткости русского слова: «А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных пле­мен, а все сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы,— одной чертой об­рисован ты с ног до головы!». Автор обыгрывает хоро­шо известную пословицу: «Произнесенное метко, все равно что писанное, не вырубливается топором». Раз­мышляя об особенностях других языков, Гоголь под­водит итог: «Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовется слово британца; легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное, ум­но-худощавое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под са­мого сердца, так бы кипело и животрепетало, как мет­ко сказанное русское слово».

Размышления автора о тонкости обращения разо­блачают подхалимов, которые обладают фантастиче­ской способностью определять свою линию поведе­ния, манеру обращения с людьми разного социально­го положения (причем эту особенность он отмечает исключительно у русских). Ярким примером такого хамелеонства служит поведение Ивана Петровича, «правителя канцелярии», который, когда находится «среди своих подчиненных, — да просто от страха и слова не выговоришь! гордость и благородство... Про­метей, решительный Прометей! Высматривает орлом, выступает плавно, мерно». Но, подходя к кабинету начальника, он уже «куропаткой такой спешит с бу­магами под мышкой...». А уж если он в обществе и на вечеринке, где люди чуть немного повыше его чином, то «с Прометеем сделается такое превращение, какого и Овидий не выдумает: муха, меньше даже мухи, уничтожился в песчинку!».

В заключении первого тома, гимном во славу Роди­ны звучат слова автора о России. Образ необгонимой тройки, несущейся по дороге, олицетворяет саму Русь: «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься?» Неподдельная гордость и любовь звучат в этих строках: «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорван­ный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».