В ограничении суверенитета России международным правом вы усмотрели правовую диверсию. Неужели все настолько серьезно?

Александр Бастрыкин: Не секрет, что Конституция РФ разрабатывалась и проходила экспертизу при активном участии американских и западных представителей.

Мне думается, что именно под их влиянием положения о принципе автоматической имплементации норм международного права в российскую правовую систему и о приоритете первых оказались включенными в главу "Основы конституционного строя".

Даже беглый анализ этих принципов позволяет сделать вывод о том, что им не место в указанной главе, так как они не определяют непосредственно конституционного строя государства.

А все это делалось для того, чтобы придать этим принципам незыблемую юридическую силу, я бы сказал, искусственно вцементировать их в фундамент основ нашей государственности. Ведь согласно статье 135 Конституции положения данной главы могут быть пересмотрены только Конституционным Собранием, созываемым на основании специального федерального конституционного закона.

Собрание либо признает неизменность Конституции, либо готовит и абсолютным большинством голосов принимает новую Конституцию.

Вот в этом и заключалась, на мой взгляд, правовая диверсия.

Кроме того, закон о Конституционном Собрании до настоящего времени еще не принят.

Поэтому считаю, что пора его подготовить, чтобы иметь необходимый механизм для обеспечения государственных интересов. Помимо положений о приоритете международного права можно было бы подкорректировать и ряд других конституционных положений с учетом более чем 20-летнего действия нашей Конституции.

Какие же поправки вы предлагаете внести в саму Конституцию?

Александр Бастрыкин: Первое - исключить из нее положения, согласно которым международное право составляет неотъемлемую часть правовой системы Российской Федерации, и закрепить в ней приоритет национального законодательства.

Второе - наделить Конституционный суд Российской Федерации правом проверки конституционности положений международного права, а также того толкования, которое было придано им при разрешении дела международной судебной инстанцией в отношении прав и законных интересов Российской Федерации.

Если при этом будет признано противоречие между нормами международного права и Конституции Российской Федерации, то Государственная Дума будет обязана денонсировать международный договор (в полном объеме или в части), внести изменения в национальное законодательство, которое было принято для имплементации нормы международного права, либо принять иные меры, направленные на устранение противоречий.

В связи с этим предложением хотелось бы сказать несколько слов о недавно ушедшем от нас на 69-м году жизни руководителе Главного организационно-инспекторского управления Следственного комитета РФ генерал-полковнике юстиции Анатолии Павловиче Короткове.

Мы с ним и разрабатывали эту, как я считаю, столь актуальную идею укрепления суверенитета нашего государства в правовом поле.

Коротков был поистине мужественный и честный человек, высококлассный юрист старой гвардии. И именно благодаря его активной жизненной позиции реализованы многие законодательные инициативы Следственного комитета.

Анатолий Павлович скончался 24 марта 2015 года, практически находясь на боевом посту, стараясь как настоящий русский офицер до конца быть полезным людям и обществу.

И лучшей памятью об Анатолии Павловиче Короткове могло бы стать воплощение в жизнь тех важных для страны наработок, которые пока еще не реализованы.

В своем выступлении на итоговой коллегии Следственного комитета вы также упомянули о других проблемах международного права, которые нуждаются в корректировке. Можете более подробно остановиться на них?

Александр Бастрыкин: Далеки от совершенства и существующие правовые механизмы в области экстерриториального уголовного преследования компетентными правоохранительными органами России лиц, совершающих военные и другие преступления против интересов России за рубежом.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации регламентирует лишь порядок направления международного запроса о правовой помощи. В то время как в отдельных случаях возникает потребность и в производстве российскими следственными органами ряда следственных действий или даже предварительного расследования в целом на территории иностранного государства.

Кроме того, требует решения вопрос о судебном органе, уполномоченном разрешать подобные уголовные дела.

Так, дело о фактах военных преступлений, совершенных на территории Южной Осетии, не было принято к производству ни одной международной судебной инстанцией.

В случае отсутствия безотлагательных мер подобная неблагоприятная ситуация может сложиться и по уголовным делам о военных преступлениях, совершенных на территории Донецка и Луганска.

Вы предлагаете создать международный суд по примеру Югославии?

Александр Бастрыкин: Ну почему же, есть действующие международные судебные органы. Например, Международный уголовный суд, учрежденный на основе Римского статута от 17 июля 1998 года, который не входит в состав ООН.

Российская Федерация подписала данный статут, однако не ратифицировала его, вследствие чего не является его участником.

Поэтому надо тщательно изучить вопрос либо о вхождении в состав какого-либо действующего суда, либо о создании нового международного судебного органа, уполномоченного рассматривать дела о воинских преступлениях.

Александр Иванович, вы верите, что все эти предложения будут реализованы? Особенно, если учесть, насколько фундаментальный характер они носят и какое сопротивление вызовут в определенных кругах общества?

Александр Бастрыкин: Я понимаю, с какими сложностями нам придется столкнуться.

Но в это непростое время российское общество консолидировалось как никогда ранее, а главное, в нем возникло осознание того, что конституционно-правовая реформа назрела.

И поэтому я верю в то, что последовательно, шаг за шагом эти идеи все же воплотятся в жизнь в интересах обеспечения и защиты нашего суверенитета и процветания.