Яна молчала, сжав губы, ее глаза сузились.

– Ты ведь знаешь, что я прав, – сказал Максим, продолжая смотреть на Яну. – Да, я могу пойти с тобой, получив в награду жизнь и тридцать сребреников. Но зачем потом жить? И как жить, зная, что ты подонок? Ты ведь знаешь, что Иуда удавился. Как думаешь, почему?

– Мы уходим от темы, – холодно ответила Яна. – Мне нужен ясный ответ – ты с нами, или нет?

– Как-то по телевизору был фильм с Высоцким, – продолжил Максим. – Там он и еще одна девушка попали в плен. Герой Высоцкого объяснял ей так: тебя позовут в кабинет, предложат сигарету. Потом предложат жизнь. Сигарету ты можешь взять. А вот от жизни придется отказаться.

– Дурак! – взвилась Яна. – Неужели ты не понимаешь, что у вас нет ни единого шанса?! Ни единого, понимаешь?! Вы все умрете – ты, Борис, Рада… Вот, смотри… – Яна быстро подошла к столу, торопливо открыла сумочку. Нервно порывшись в ней, вынула несколько фотографий. Подойдя к Максиму, сунула их ему в лицо: – Посмотри сюда – видишь?! Даже он не смог, даже его убили! При всех его талантах, при всех его умениях! У вас нет ни единого шанса!

Слегка отстранившись, Максим взглянул на фотографии – и вздрогнул. На них был Андрей. Он лежал на металлическом столе, с первого взгляда было ясно, что хакер мертв. Однако лицо Андрея выглядело удивительно спокойным – казалось, он просто заснул.

– Нет выхода, понимаешь?! – почти прокричала ему в лицо Яна. – Нет!

– Выход есть всегда, – ответил Максим. – Неужели ты этого еще не поняла?

Яна не ответила, молча глядя на Максима. Ее взгляд постепенно наполнялся ненавистью.

– И не говори потом, что я не пыталась тебя спасти, – холодно сказала она, направляясь к столу. Взяла сумочку, сунула в нее фотографии. Потом зло ударила в дверь.

Дверь открылась, вошли два боевика.

– Работайте, – велела Яна. – Но не убейте, завтра он нужен живым.

Яна вышла, вместо нее зашел врач. Неприятно улыбаясь, он подошел к Максиму, в руках у него мелькнул шприц.

– Лучше сразу ответить на все вопросы, – сказал врач, наклоняясь к Максиму. – Поверь, так будет намного лучше.

Игла вошла в вену, Максим вздрогнул. Дернулся было, однако охранники тут же прижали его к стулу, дав врачу закончить работу.

– Ну вот, – с улыбкой сказал врач, отходя в сторону. – Дайте ему минут пятнадцать, и можете начинать.

Сначала Максим не ощутил ничего. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем в сознании появились первые перемены. Максим поймал себя на том, что болтает сам с собой – пока мысленно, в голове роились кучи мыслей. В какой-то момент ему стало смешно, Максим поневоле рассмеялся. Очевидно, это и стало для боевиков сигналом в началу работы.

Поначалу его били не очень сильно. Задавали какой-нибудь вопрос, потом, не дождавшись ответа, били. Так прошел час, боевики постепенно начали выходить из себя. Один из ударов сломал Максиму нос, боль была очень сильная. Еще до этого Максим лишился пары зубов, потом пришла очередь ребер. Когда ему сломали второе ребро, он потерял сознание.

Очнулся от резкого удушливого запаха. Мотнул головой, закашлялся, содрогнувшись от боли. Взгляд выхватил белый халат врача.

– Наблюдайте за ним, – велел врач. – И без глупостей, я за него отвечаю.

Громыхнула дверь, врач вышел. Максим кое-как огляделся. Камера та же самая. Посередине уже знакомый металлический стул. Рядом на табуретах два охранника. Выходит, даже в таком состоянии его не рискнули оставлять одного.

Во рту были сгустки крови, Максим с содроганием вспомнил, как выплевывал выбитые зубы. Кровавых пятен рядом со стулом уже нет – вытерли. Только теперь Максим понял, что лежит на полу в самом углу камеры, на грязном матраце. Руки по-прежнему в наручниках. Кое-как приподнявшись, сел, опершись спиной о стенку. Охранники контролировали каждое его движение. Били его совсем другие – осознав это, Максим вполглаза – левый совсем заплыл – взглянул на охранников.

– Мне надо умыться… – прохрипел он, кивком указав на раковину. – Пожалуйста…

– Хорошо, – немного поколебавшись, согласился один из охранников. – И без шуток, не ищи себе неприятностей… – поднявшись с табурета, он подошел к Максиму, достал ключ от наручников, быстро и ловко перецепил их – теперь руки Максима были скованы перед грудью. – Умывайся…

С трудом поднявшись, то и дело морщась от боли, Максим доковылял до раковины. Кое-как открутил кран, плеснул в лицо – вода сразу стала розовой. Коснулся носа – так и есть, сломан. И несколько ребер с левой стороны – Максим чувствовал, как касаются друг друга обломки при каждом вдохе, это причиняло острую боль. Плохо, долго ему так не протянуть. Умывшись, глотнул воды и снова проковылял к матрацу, потом кое-как лег, кривясь от боли.

– Э, не лежать! – разрешивший ему напиться охранник, толстый и плотный, приподнялся со стула. – Нельзя спать. Садись и сиди. Ну!

Пришлось приподняться. Ну да, не дают спать… Боятся, что снова исчезнет. Попытаться заснуть? Как-нибудь незаметно?