Ещё се тещеславью высота. Не только  никому же сущю хвалящему тещеславных дел не образовывать, но ум его обокрав, и нетщеславный вид во исхождение тем сотворить».

7. «Ещё се виде пагубе, скажем  презорьству (прозорливости), (гордость всегда видит пагубу, и обладает некой прозорливостью, и в этом же худом образе возвышается над другим) Не только самым худым образом звышатися, это спасенного смирения знамень есть, но и мысль смерень иметь, высоких начинаний их, и управляющих этими образами».

То есть, если вначале человек прозревая грядущее начинает самим этим уже фактом возносится над тем, кто не способен прозревать. Это может быть как в малом, у одного ум смотрит дальше другого, некие шахматные способности, то кто способен смирить себя видимым, как учит отец «принять образы всеваемые лукавым, но не страшиться ими», это и есть смирение - «знамень есть», то дальше больше, и намерения будут изменены добрыми началами. Как сегодня было бы сказано, перепрограммированы картинки. И как правило, это происходит из состояния безвредия, то есть от Бога, и Богом, его благодатью.

   8.«Ещё же со вредью до конца знамень ие, всему от бесов всеваемому с просто борзо повиноваться. Азъ сего святого безвредья разумехе познань ие. (Сразуметь святое безвредье даст познание – Азъ (когда все «я», «яже», «выже», «яти» замирают, и смиряются), иеже мощия ве глати: «о укланяющагося от мене злаго не познахе. НИКАКО приде. НИЧТО ради. НИКАКО отиде. Но весь нечувственно о убо. Противу таковым и есть. Весь сы и непрестанно о убо бывая Богу.

Отец описывает восхищение в Боге, его и именует безвредьем, и в этом состоянии, в этом месте всё злое становится НИЧТО. В безвредьи человек этому злу невидим, НИКАК не придет, и НИКАК не отойдет, ибо невидим, ибо в Боге, и ко злу нечувственен.

 Иже такового устроенья сподоблен. И еще в самой плоти. Самого Того Живущаго того о утрь. Непрестанно всеми делами и словесами и разумышленьи, имать правяща. ТЕМ ЖЕ О УБО АКЫ ГЛАСА НЕКИЕ ГОСПОДНЯ ХОТЕНЬЯ ИЗ УТРЬ, ПРОСВЕЩАЕМО ПРИЕМЛЕТ. Всего человеческого ученья высшего бывая: «Когда приду и явлюся лицю Божью. Нетерплю больше любовнаго действа. Но ищу иеже добрыми да приде каломь».

 «Безвредный» дабы надо было много глаголати жить,  не ищет, живёт же в том Христос. Жизнь, где требуется много глаголать, безвредному не требуется,  для жизни не требуется много слов,  ибо жив в нём Христос. Как говорит тот, кто трудом добрым трудясь, и течение этого завершил, и веру правую сохранив. (Речь об Апостоле Павле, (Гал.2:20; 2Тим.4:7))

Венец же Царствия не ставится от одного лишь камня, от одного лишь благовольства, да и просто обленимся, не свершается безвредь ие так. Многаже предстоит на небеси палату пребывалища. Безвредьие о убо разум иметь небесного царя. И из утрь иметь граде семь, семь городов. И обитанья стену Иерусалима. Грехов оставлень иметь. Потечем же братья получить вход в чертог палатный. Если же от кого имеем обременение,  или  прежде приятия напасти, или удержаны быхом в округе течения чертога варимого, али еще как отпадём, и расслаблены будем, и не из утрь стены уду всем образом будем, то кто прежде конца внутрь войдет, тот не придёт. (Во что бы то ни стало, надобно быть внутри стены) В пустыне водворится. Того ради некто молящеся глаголя: «О Боге моём преодолею стену».

Стоит обратить внимание, что отец указывает о необходимости облечься в радужную семиричность, в семь городов, как необходимый факт, не пренебрегает деланием Рая. В 27 слове об этом было сказано больше.

«И другие, как от лица Божья речь вели: «не грехи ли ваши суть разлучающая межа, между вами и Мною!?» Разградим её  о друзи! Посредьнюю стену преграды которую преслушаниемь, злом, нагромоздили. Разрешим долг здесь, не живой ад, и не может исцелить. Попразднуем о том. Небесной же праздницей напьёмся! Здесь же падение имеем, а небесный дом на все времена створив, и сколько можно прияхе, банею нового порождения, давшей власть чадом Божьим бытии, и рече: «О упраздните с «я», и разумеете, как «Азъ есмь Бог», и безвредь ие тому слава во веки! Аминь!»

И другие, как от лица Божья речь вели: «не грехи ли ваши суть разлучающая межа, между вами и Мною!?» Разградим же её друзья! Посредьнюю стену преграды которую преслушаниемь, которую злясь нагромоздили. Разрешим долг здесь, не живой ведь ад, и не может исцелить. Попразднуем о том. Небесной же праздницей напьёмся! Здесь мы падение имеем, а небесный дом на все времена створив, и сколько можно приняв, банею нового рождения, давшей власть нам чадом Божьим бытии, скажем: «О упразднитесь, и уразумеете, как безвредие имея, Богом быть, и  тому слава во веки! Аминь!