Я сцапал метатель и рацию и выскочил в тамбур-гараж.

…На покрытых инеем эстакадах покоились наши “мастодонты” и “мустанги”: два арктанка и четыре шестилапых открытых “Горбунка”. Я ткнул в пуговицу селектора на зернисто-белой стене:

- Влад, я на “Горбунке”, так быстрее. За бортом тихо, а я моментально смотаюсь, до той отметки всего километров десять.

Маркелыч что-то сказал насчёт осторожности, но я его, конечно, уже не слушал. Просто впрыгнул в седло, распахнул дверь шлюза дистанционником и помчался в сверкающую ледяную пустыню, поглядывая на пульт, где мерцал зеленоватый глазок сигнала…

Шаг 2-й

Добрался я быстро и без приключений. Слава Богу, ни одна широкая расселина мотоход не задержала. “Горбунок” - машина классная, быстрая и маневренная, даром, что маленькая и смешная: смахивает на гибрид жука с мотоциклом.

Домчал он меня до отметки минут за десять.

В первые мгновения, осмотревшись, я решил, что мне жутко не повезло: “хозяина” нигде не было видно. Впрочем, что я… Его и не могло быть видно, на то и хозяин: пока сам нос не покажет, не найдёте.

Остановился я под широкой и высокой глыбой льда, торчащей в десяти шагах правее маячка. Пусть, думаю, гаражом побудет, больно приметная.

Я почему так точно запомнил – не встал бы там, всё б по-другому сложилось…

    Спрыгнул я с седла и, держа наизготовку метатель, завертел головой по сторонам, как флюгер на коньке замка.

…Помимо воли сердце снова замерло: Господи, всё же какую красоту ты создал! Не буду даже и пытаться описать ту игру светотеней, красок и оттенков, которая окружает человека, попадающего в этот первозданный край, где всё дышит началом времён. Это не сосновый бор, не мангровый лес и не величественная степь, но только здесь, мне кажется, среди своеобразной готики торосов, среди снежных полей, кое-где изрезанных трещинами, в полной тишине глубже ощущается вечность…

Опять я… Э-э, строго научно: в данный момент “Гренландия” имеет место быть примерно на 20-м градусе долготы недалеко от северо-восточного побережья её тёзки. Станция дрейфует вместе с паковым льдом (очень мощным – до шести метров), а мы изучаем изотермы, изобары, изобаты и другие “изы” Арктики. Ориентировочно через две недели нас должно прибить к берегам датской Гренландии и наша нынешняя вахта благополучно завершится. То есть… Л-ладно…

Осматриваю, значит, окрестности (хоть бы следы увидеть, что ли), а сам краем глаза примечаю деталь, портящую весь пейзаж: солнце приобретает больной оттенок и размытые очертания. Гадость, только этого ещё и не хватало!.. Погода начинает портиться…

Когда минут через пять я решил возвращаться не солоно хлебавши, произошло в т о р о е, плохое и идиотское событие.

Я направился к торосу-“гаражу”, на ходу включая рацию:

- Влад, придётся… - договорить мне не дали!

Из-за синтексового сиденья, опрокидывая мотоход, с глухим рёвом выпрыгнула белая трёхметровая туша с распахнутой клыкастой пастью и кинулась на меня!

* * *

Жив я остался. Этот дуралей, видимо, ничего плохого не хотел. Скорее всего, он просто обнюхивал незнакомый предмет, а я его спугнул. “Хозяин”, как все медведи, ринулся на объект потенциальной угрозы и сшиб меня с ног. Помню полёт и дикий рёв. Просвистел метров шесть, не меньше, и куда-то свалился.

Редкая вещь: я упал в одну из достаточно глубоких (для этих широт) расщелин. Повезло больше, чем Смоку Беллью. Трещина во льду оказалась новенькая, широкая и длинная, как маленькая долина. Бураны ещё не успели её замести, только немного припорошили.

 Я всего лишь отбил себе рёбра и рассадил ногу об обломки льда, забившие теоретическое дно этой “траншеи”. Однако, на том везение и закончилось. До кромки было все три метра, а под рукой, естественно, альпинистского снаряжения не наблюдалось. Положеньице…

Я взял в руки полулуковицу рации, уютно примостившуюся на пузе:

- Влад! Влад, ты не ругайся, пожалуйста… Я в западню попал. Чёрт!.. В щель свалился, недалеко от маячка, - об обстоятельствах сего приключения, я, понятное дело, предпочитал умолчать – Маркелыч засмеёт.

- Как тебя угораздило, студент?! – мне так и виделось лицо Влада: вытаращенные глаза под вздыбившимися смоляными бровями и отвисшая челюсть, обрамлённая “норвежкой”. – Ты чего там, в акробатике упражняешься? Кончай дурака валять, возвращайся, метель начинается. – Видимо, не очень-то он мне поверил.

Пришлось объяснять. Когда я закончил, Влад только и сказал:

- Сиди, везунчик, еду, - и отключился.

- Осторожнее там…- ну, глупее я ничего сказать не мог. К чёрту!.. Я тоскливо вздел голову.