Он ускакал. Я смотрел ему вслед. Затем вернулся к Белену. Тот снова заворочался, глядя на меня, словно побитая собака. Его обычного бахвальства и высокомерия как не бывало.

— Ты переломал мне все ребра, — простонал он.

— На то и рассчитывал.

Когда за Беленом вновь захлопнулась тюремная дверь, сторож спросил меня:

— Ты не видал второго? Высокого белобрысого парня?

— Он ускакал.

Взглянув на меня повнимательней, тюремщик заметил у меня на лице свежую кровь и синяки.

— Небось изрядно пришлось повозиться?

— Только с этим. А Ван Боккелен… Мы с ним просто потолковали кое о чем.

Измотанный до предела, я медленно побрел по опустевшей улице. Шаги мои гулко отдавались по тротуару. Но в первый раз за всю жизнь я почувствовал, что не одинок. Теперь, оглядываясь на прошедшие годы, я и сам удивлялся, что всегда и везде был один. А все оттого, что никто во мне не нуждался. Вообще‑то, главное, что нужно мужчине, если, конечно, он настоящий мужчина, это чтобы у него был кто‑то, о ком он должен заботиться. А иначе в работе нет ни малейшего смысла.

В некоторых окнах светились огоньки. Темные же окна навевали тоску и чувство одиночества. Но теперь у меня была Энн, и я знал, зачем живу на этом свете.

Я брел в направлении гостиницы. Приблизившись к дому, я разглядел затаившуюся в тени фигуру, странную и угловатую, не сводящую глаз с окон отеля. Неподалеку я заметил мула.

— Здравствуй, Лотти! — прокричал я. — Я Пайк. Помнишь, мы с тобой встретились на тропе.

— Да, помню.

— Послушай, Лотти. Она сестра Фило. Ее зовут Энн.

Несколько минут девушка молчала. Потом проговорила:

— Он был добрый. Как вы думаете, я ему нравилась?

— Ну конечно, Лотти. Ты славная девушка.

Она вышла на тротуар и подошла ко мне. Ростом она была не ниже меня, а в своей мешковатой мужской одежде казалась, пожалуй, и покрупней меня.

— Что же мне теперь делать, мистер Пайк? — Она выглядела растерянной и озадаченной. — Раньше Клайд всегда говорил мне, что делать, но он давно умер. А потом мне говорил мистер Фарлей… — Она пристально смотрела на меня. — У нас с ним никогда ничего не было, мистер Пайк, но он всегда так хорошо разговаривал со мной. Ну, будто я настоящая леди… Никто раньше со мной так не говорил, даже Клайд. Что мне теперь делать, мистер Пайк? У меня никого не осталось.

— Лотти, — сказал я, — советчик из меня никудышный, но на твоем месте я бы уехал из этих краев. Ускакал бы куда‑нибудь, где слыхом не слыхивали о Клайде Оруме. А там я раздобыл бы подобающую женщине одежду и подыскал работу.

Девушка тяжело вздохнула.

— Я тоже так считаю… Но что я умею делать?

— Ты умеешь готовить?

— Да, мистер Пайк. Клайд всегда говаривал, что я лучшая кухарка, какую он только знал. И мистеру Фарлею тоже нравилась моя стряпня, поэтому я ему частенько что‑нибудь привозила. Но когда я увидела там эту… я ее просто возненавидела. Ведь когда у мужчины есть своя женщина, он не станет терять время на такую деваху, как я.

— Уезжай отсюда, Лотти, оденься по‑человечески и постарайся где‑нибудь пристроиться поварихой. И никому про себя ничего не рассказывай. Если будешь хорошо готовить, то увидишь, никому и в голову не придет задавать тебе лишние вопросы.

— Спасибо вам, мистер Пайк.

Она повернулась к своему мулу.

— У тебя есть деньги, Лотти?

— Нет, мистер Пайк. Я уже давно не видела денег.

В моих карманах тоже было не густо. Впрочем, как всегда. Но, на счастье, Джастин тогда заплатил мне немного, а пока сидишь в тюрьме, особо не пошикуешь.

— Слушай, Лотти, вот тебе двадцать восемь долларов. Уезжай отсюда. Это немного, но больше у меня нет.

Лотти взяла деньги и с минуту молчала. Потом вдруг выпалила:

— Мистер Пайк, а ведь я хотела застрелить эту девушку.

— Знаю, Лотти. А вот я собираюсь жениться на ней. Фило этого хотел.

Она еще с минуту стояла передо мной. Затем, тяжело ступая, направилась к мулу. Я услышал, как заскрипело седло.

— Скажи, Лотти, это ты надевала на копыта мула мокасины? — спросил я.

— Да, мистер Пайк.

— Не делай больше этого, Лотти. Все уже кончилось. Уезжай отсюда и постарайся быть хорошей девушкой. Ты даже не представляешь, сколько на свете мужчин, которым очень понравится такая большая девушка, если она по‑настоящему хорошо готовит. Нужно только следить за собой. Ну, знаешь, опрятно одеваться, причесываться и все такое прочее… Так что имей в виду, понятно?

— Да, мистер Пайк, я все поняла.

С этими словами Лотти ускакала прочь. Мне показалось, что теперь она держится в седле чуть прямее, чем прежде. А может быть, мне просто этого очень хотелось.

Стоя у гостиницы и прислушиваясь к затихающему стуку копыт, я подумал, что, в сущности, мы с Лотти не так уж отличаемся друг от друга. Только мне уже посчастливилось найти свою дорогу. А теперь, возможно, и она ее отыщет.