Кислородный аппарат «Альпинист»

Спуск за второй частью груза — разобранным дельтапла­ном и лыжами для разгона (укороченные до 1 м 20 см лыжи «Карпаты») занял еще два с половиной часа и оказался весь­ма трудным на высоте более пяти километров. На сборку дельтаплана ушло полтора часа вместо 30 минут в обычных условиях. Чтобы сохранить дыхание и работоспособность, приходится   двигаться как в замедленной киносъемке.

Наконец все готово. Дельтаплан собран и проверен. Мес­то старта выбрано — верхняя часть выполаживающегося к вершине снежного кулуара. Я переоделся (пуховый костюм, ледоруб, рюкзак и прочие ненужные в полете вещи остаются здесь) и надел лыжи. С собой беру лыжную сумку с ракета­ми, аптечкой и документами.

Погода отличная, хотя на горизонте уже появились кучки облаков, предвещающих ухудшение погоды. Подул ветерок, пока еще слабый — до 5 м/сек.

Длина снежного склона для разгона 50-80 м, за ним ка­менная осыпь. По моим расчетам, для набора взлетной скоро­сти достаточно 25-30 м. Пристегиваю подвесную систему, поднимаю дельтаплан на руки и выхожу на старт. Осмотреть­ся и попрощаться с Эльбрусом уже не могу: все внимание со­средоточено на удержании дельтаплана в правильном поло­жении. Ведь если не справиться с порывом ветра вовремя, он может опрокинуть и сломать аппарат. В 15 часов 30 минут даю зеленую ракету — для наблюдателей с «Приюта одиннад­цати». Она означает, что через пять минут я стартую на дель­таплане.

Наконец ставлю лыжи параллельно вниз по склону и на­чинаю разбег. Скольжение отличное: парафиновая смазка на­ложена на лыжи еще в Ленинграде. Скорость, как мне кажет­ся, достаточная. Легкое движение ручкой управления, и я в воздухе. Сразу же перевожу тело в горизонтальное положение и бросаю взгляд на указатель скорости — около 50 км/час. Увеличиваю еще немного скорость и выполняю правый раз­ворот. Не прошло и минуты, а высота уже более 100 м.

Дельтаплан над Эльбрусом! Скорость значительная, и его металлический каркас слегка вибрирует, а парус трепещет над моей головой. Подо мною проплывают скалы Южного гребня.

Полет проходит нормально. Стартовое волнение прошло. Можно позволить себе осмотреться и насладиться этим дейст­вительно неземным ощущением парения. Это совсем не то, что смотреть вниз на ущелье с какого-то гребня или вершины. Где-то далеко внизу проплывают скалы, снежные поля, лед­ники. Интересно, что отсюда различаются не только открытые, но и закрытые трещины. Через слой прикрывающего снега они просматриваются как темнеющие полосы. Вообще же во­круг необычные, прямо-таки фантастические картины.

Небольшие порывы ветра иногда бросают дельтаплан вверх, вниз или в сторону, но мне всегда удается сохранить его равновесие и курс. Я наслаждаюсь полетом.

Вдруг вслед за ощутительным рывком дельтаплан начина­ет «тащить» вверх. Это он попал в восходящий поток возду­ха, образующийся от обтекания широкого и протяженного снежного гребня, над которым проходил полет. По прибору скорость почти не изменилась, но относительно «земли» она явно увеличивалась. Высота полета уже превышает 500 м над склоном. Невольно в голову лезет мысль: «А не стоит ли по­пытаться сесть в Баксанское ущелье?» Нет, в воздухе менять планы нельзя. Мой полет преследует основную цель — старт с вершины и испытание дельтаплана на больших высотах. Впервые человек спускается с вершины Эльбруса по воздуху. Никто из. советских спортсменов не летал на такой высоте, и поэтому я должен выполнить этот полет по основному плану и, главное, безаварийно. А в ущелье уже появились облака, значит, там могут быть порывы ветра.

Лечу по курсу через скалы Приюта Пастухова к «Приюту одиннадцати». Через некоторое время восходящий поток ос­лабевает. Уже хорошо различаю людей на крыше гостиницы. Они приветственно машут руками.

Впереди плато, на которое я должен садиться. Разворачи­ваюсь влево на 90° и сразу же попадаю в нисходящий поток. Высота быстро теряется, но она еще велика для захода на по­садку. Приходится терять ее легким пикированием. Внима­тельно слежу за тем, чтобы не превысить допустимую ско­рость. Наконец перехожу в горизонтальный полет, разворачи­ваюсь против ветра и начинаю медленно сбрасывать скорость. Высота полета уменьшается: пять, четыре, три метра — пора садиться. Отжимаю ручку вперед — дельтаплан как бы зами­рает в воздухе и плавно опускается на снег. Лыжи касаются его без толчка. Проезжаю на них лишь 2—3 м и останавли­ваюсь...

Полет завершен. Сверху, от «Приюта одиннадцати», люди машут мне руками, что-то кричат, двое бегут мне навстречу. Машу им руками — все в порядке. Моя мечта осуществилась. В воздухе я пробыл около 20 минут и пролетел примерно 12 км.

При возвращении в «Приют одиннадцати» неожиданно на­чинаю задыхаться: видно, мой организм еще не перестроил­ся, ведь быстро «потеряно» более полутора километров высо­ты. Усталости не чувствую. Она появилась позднее, после второго или третьего стакана горячего крепкого чая в госте­приимной высотной гостинице. Да и усталость эта была при­ятной.

Я Аркин