Кто занимал должность домашнего педиатра в семье Николая II

Поскольку К. А. Раухфус был большим медицинским генералом, занимавшим множество постов, то для оперативного решения возникающих педиатрических проблем с 12 августа 1896 г. должность врача при детях Николая II занял почетный лейб‑педиатр доктор И. П. Коровин,[630] включенный в придворный штат. Это означало, что педиатр обязан был неотлучно находиться при детях. Кроме этого, в его обязанности входило наблюдение за развитием детей, подбор кормилиц, контроль питания, соблюдение гигиенических требований и проч.

При назначении И. П. Коровина врачом царских детей жалованье его поначалу было небольшим (1500 руб. в год), так как его размер зависел от количества детей, а тогда у Николая II был только один ребенок.[631] В 1899 г., после рождения третьей дочери в семье царя, почетному лейб‑педиатру И. П. Коровину жалованье увеличили до 3000 руб. в год. В декабре 1902 г. высочайшим указом уже пожилому доктору медицины действительному статскому советнику Ивану Коровину установили жалованье «пожизненно по три тысячи рублей в год из Кабинета Его Величества… безразлично будет ли доктор Коровин состоять на службе или выйдет в отставку, а равно будет ли он продолжать пользовать Августейших детей или нет».[632]

Императрица Александра Федоровна с дочерью Ольгой. 1896 г.

Великие княжны Ольга и Татьяна. 1897 г.

После рождения в 1904 г. цесаревича Алексея Николаевича содержание педиатра вновь увеличили – до 4500 руб., «ввиду того, что лейб‑педиатр Коровин был приглашаем весьма часто, иногда ежедневно для пользования Наследника Цесаревича, со дня рождения».[633] При этом, кроме жалованья по должности, почетный лейб‑педиатр Коровин имел довольно крупные гонорары за каждый случай лечения царского ребенка. В результате И. П. Коровин «заработал на детях» с 1896 по 1907 г. 22 029 руб. 17 коп. дополнительно.[634] Только за лечение цесаревича Алексея с 1904 по 1907 г. педиатр, наряду с жалованьем, получил 6129 руб.

Однако годы брали свое,[635] и с сентября 1907 г. лечение наследника и дочерей императора возложили на педиатра С. А. Острогорского.[636] 25 августа 1908 г. императрица, отдыхавшая в финских шхерах на борту яхты «Штандарт», получила телеграмму, в которой сообщалось, что «лейб‑педиатр доктор Коровин скончался сегодня утром» в своей квартире. Поэтому в январе 1908 г. Острогорскому предложили занять вакантную должность почетного лейб‑педиатра.[637] Однако профессор отказался от лестного предложения, мотивировав это желанием «остаться в Военном ведомстве», кроме этого, он писал, что ему «неудобно перед своими товарищами, которых ему приходится просить заменять его» во время постоянных вызовов в Александровский дворец. В свою очередь, императрица «изволила думать, что Острогорский останется врачом при Их Высочествах», поскольку няня царских детей М. И. Вишнякова «к нему питает большое доверие».[638]

Отмечу, что это было небывалым делом: врачу предлагали занять вакантную должность почетного лейб‑педиатра в семье монарха, а он отказался, приведя довольно сомнительные аргументы. Это были новые веяния времени, имевшие политическую подоплеку, связанную с нарастанием скепсиса в среде либеральной интеллигенции по отношению ко всей семье Николая II. К тому же врачи зарабатывали очень хорошие деньги частной практикой. Тем не менее профессора С. А. Острогорского «убедили» принять должность почетного лейб‑педиатра.[639] Изменившийся должностной статус Острогорского отразился и на его профессиональной деятельности: в ноябре 1908 г. он получил предложение читать лекции по детским болезням в Женском медицинском институте.