Глава XVIII. Токарный станок Егора Маркова

Прошло два месяца. Царевич регулярно брал уроки у де Шепера. Он уже выполнял разные нехитрые работы на токарном станке, но ему не хватало терпения и настойчивости. Иной раз работа подходила к концу, но царевичу наскучивало напряженное внимание. Он переставал следить за резцом, пускал его наудачу…

Ж‑жиг! Резец отлетал с треском, на вещи получалась глубокая царапина с рваными краями.

– Не хочу больше работать! – капризно кричал царевич, топая ногой. – Дурацкое занятие! Едем домой, Кондратьич!

– Едем, Алешенька, едем! – отзывался обрадованный Вяземский.

Царевич сбрасывал фартук, выходил из мастерской. Де Шепер провожал его почтительными поклонами, пряча под усами насмешливую улыбку.

Возвратившись в мастерскую, француз принимал вид деловой и строгий и кивком головы указывал Егору на испорченную вещь:

– Жорж! Поправь работу, доведи дело до конца!

Егор подбирал нужные резцы, присматривался, начинал исправлять ошибки царевича. Через несколько часов работы из его рук выходила изящная вещичка.

– Изрядно! – говорил француз. – Положи‑ка ту полку, где хранятся изделия его высочества.

Когда Алексей являлся на следующий раз, француз никогда не упускал случал показать царевичу его «достижения».

– Ваше высочество оказываете себя мастером тонким и изящным! – восклицал он, изгибаясь в поклонах. – Последняя вещь вашего высочества заслуживает удивления!

– Помнится, я не вполне ее закончил, – немного краснея, говорил царевич.

– О, сущие пустяки! Несколько ударов резца, незначительная отделка подмастерья… Сие не стоит упоминания!

И вещь входила в число работ Алексея.

Людвик де Шепер письменно доносил царю:

«Его высочество государь царевич многократно в доме моем был и зело уже изрядно точить изволит, и, кажется, что он великую охоту к сему имеет».

Напрасно приукрашивал де Шепер успехи Алексея и его «охоту» к токарному искусству. Через несколько месяцев посещения царевича Алексея сделались реже и наконец прекратились. Егор Марков был этому очень рад.

* * *

Егор Марков задумал сделать новый усовершенствованный станок. Неоспоримо представлялось ему, что станина должна быть массивнее, устойчивее, что одну из бабок, между которыми зажимается обрабатываемое изделие, надо сделать подвижной, установить как бы на салазках: это даст возможность обтачивать болванки разной длины. Рука токаря уставала оттого, что приходилось держать резцы на весу; значит, надо приспособить к станку подручник, на который могли бы опираться токарные долота. Работник станет меньше тратить усилий, да и резец увереннее будет держаться там, куда его приставишь.

Шаг за шагом начал создавать Егор детали своего будущего станка. Конечно, не так‑то легко и просто все давалось. Были ошибочные мысли, создавались такие конструкции, которые после испытания оказывались негодными. Егор, однако, не падал духом. Мать удивлялась упорству парня, но напрасно уговаривала его отдохнуть, развлечься.

Долго‑долго светилось по ночам амбарное окошко, стук молотка и визг пилы по железу беспокоили сон соседей.

Все‑таки Егор был уж не так неопытен, как в то время, когда делал первый станок, и дело у него шло лучше.

Через несколько месяцев неустанного труда станок был закончен. Перед ним стояли Егор Марков и Иван Ракитин.

Глаза Егора сияли радостью, Иван почтительно смотрел на друга.

– Слышь, Егорка, – прервал он молчание, – хошь, я тебе на этот станок покупателей найду? Ей‑бо, за него полета отвалят.

– Не для того я делал, чтобы продавать, – сухо ответил Егор.

– Тогда знаешь что? – оживленно заговорил Иван. – Ты от него уйди, от немчина своего. Ну его к ляду! Свою мастерскую открывай! Чем ты не токарь! Будешь работать, изделия продавать…

– Не дело говоришь, Ваня, – медленно ответил Егор. – Мне еще много учиться надо. Какой из меня мастер?

– Эх, жаль! Нажил бы деньгу!..

– Какой‑то ты не такой становишься, Ваня, – с сожалением заметил Егор. – Всё деньги у тебя на уме.

– Думка есть в люди выбиться. Видал, как тятька работает: за мое время три раза на табуретке кожу просидел. А чего нажил?

– Я тебе, конечно, не указчик, у каждого своя голова на плечах. Поступай как знаешь.

Приятели расстались холодно. Впрочем, размолвка на другой день была забыта.

С тех пор Егор часто стоял по ночам у своего нового станка. Но работал он не на заказ, а вытачивал разные приспособления к этому же станку; часто обрабатывал он деревянные болванки, стараясь развить верность руки и глаза.