И так говорили о нём «скрижали неба»

 

И быв Свидетелем, стал (он)

Наблюдателем

И быв Наблюдателем, стал

Исследователем

И быв Исследователем, стал

Собирателем

И Собиратель стал Хранителем

И стал Хранитель Учителем

И когда не стало его, осталось

собранное.

И сохранённое им стало Знанием

о незнаниях.

 

 

И так написал об этом поэт

 

Эка дурость, – смякнуть словом,

Эка тайность – крепнуть делом

В мире нашем чёрно‑белом.

А попробуйте очнуться,

рассупониться, взметнуться,

Потянуться за звездою

Не рукою

 

 

И так сказывал о нём сказочник

 

И был он в ту пору тем, кем пока ещё не стал. И когда стал он не тем, кем был, то ни время, ни расстояния отныне не были ему преградой.

И столько имён у него было, сколько народов. И столько народов он посетил, сколько было их в мирах Яви.

И смотрел он там, где все слушали. И слушал там, где все смотрели. И говорил всюду с наимудрейшими. И спрашивал о жизни у бессмертных. И учился смерти у не живущих…

И в мирах Прави и Нави был. О том найдёте.

Свершая порученное, он обрёл искомое. И было то, непроизносимое и разбросанное. И собрал он, не смешивая. И доверил собранное бумаге, потому что пришла пора…

Уже стали люди говорить на языке птичьем и оттого летать перестали. Уже стали пахнуть травою и оттого не чуют. Безбоязненно стал каждый менять образ, по которому создан был. Обличив же своё и вовсе забыли… И не по Прави это, а значит НеПоПравимо. А значит, пришла пора…

И подумают одни, прочтя им распутанное, – запутанно как!

И спросят себе другие, прочтя обо всём, – о чём?

И третьи скажут‑поправят, – не по правилам писано.

А обретшие свой посох среди хвороста твоих слов ничего не скажут, потому, как поняли иной язык. На нём же не говорят вслух.

И ТАК ГОВОРИМ ТЕБЕ ВСЕ МЫ на придуманном для утаивания языке: Ad Herculis columnas (От порога дома твоего).

Разгляди эти тексты. Найди свой посох. Может нам вместе удастся дойти до горизонта.

 

Простые вопросы

 

 

 

 

Если кем‑то я и был,

Я об этом подзабыл.

Значит, если кем‑то буду,

И об этом позабуду.

Знать бы, впрочем, мне отныне:

Где, зачем, и кто я ныне?

 

Чтобы ходить, необходимы цели. Чтобы странствовать, нужны вопросы. Чтобы устремляться к своим целям стремительно, – вопросы нужны хорошие. Я выбрал лучшие из тех, что жили у меня под веками глаз, и записал их на клочке тени. Затем, сделал из тёплой тени голубя и пустил его впереди себя. Получилось очень удобно, потому что теперь я шёл за своими вопросами, а значит, в нужном направлении.

• Кто, или что Я, вне времени, дела и тела?

• Кто бессмертен, тот безжизнен, – так смертны ли мы?

• Есть ли разумный создатель по имени Бог?

• Кто Он? Как выглядит? Где обитает? И кто Его создал?

• Как Он себя называет, и кто начертал Его цели?

• А какова продолжительность жизни у душ?

• Случайно ли то, что случается?

• Где сотканы судьбы, и можно ли их изменить?

• Зачем я рождён человеком на этой планете?

• В чём смысл моей жизни, и жизни вообще?

• Чем должен в итоге я стать?

• Кому и зачем это нужно, – лишь мне или всем?

• Чему можно верить, а вовсе не доверять?

• Где тот Учитель, который мне скажет, чему я его научу?

Эти простые вопросы отправили Странника в Путь. Вот, что из этого вышло, и как это было…

 

Шестое обнуление

 

 

 

Остался на планете только один человек. Последнее название этой планеты было «Планета Земля». А человек был последний. Боги так его и звали: «Последний человек на Земле». И молились они за него. Богов было много, гораздо больше, чем людей, живших здесь прежде. Потому что за всю историю мироздания, люди придумали их по своему образу и подобию значительно больше, чем слов в любом из языков, на которых когда‑либо вслух говорили люди. А мы знаем, что для людей, – придуманное несуществующее, намного реальней, чем существующее, но не известное.

В то безвременье и родились волшебные тексты Топософии Неба. И было начертано на них на языке неведомом по написанию. Но при взгляде на знаки, тексты звучали на языке рассматривающего их. Может быть, и смысл их раскрывался для каждого свой. Впервые взяв топосограф «в руки», я, например, рассвоил следующее:

 

Начался конец начала.

И умные отдалили мудрых.

И Правда удочерила Ложь.

Тугой стаей полетели звёзды

по небосводу.

Остановились в испуге реки.

Свет Луны стал нестерпим для глаз.

Обрели звуки плоть.

Дальние стали далёкими.

Осипло дыхание разума.

Слово стало названием.

Пустое – опустевшим.

Изнасилованная шумом ночь породила

бледный мрак.

Одряхлевший ветер стал горьким

туманом.

Цветок Древа Родового уронил семя

травы‑муравы.

И кануло Время в Безвременье.

Обнялся огонь с водою, глубина

с берегом,

Свет с тьмою, плоть с тленом..

Вздыбились океаны как горы.

Потекли горы как реки.

Живые рыхлые сны захватили навеки

уснувшую Явь.

Так, кончина Начала сия, стала

началом Конца…

 

 

И было так