Это то , что называется физической йогой .

Превзойти все это. И единственный способ сделать это: каждую секунду всем-всем клеткам быть [ жест недвижимого приношения к высотам ] в поклонении, стремлении… И ничего другого. Тогда, спустя некоторое время, есть также радость, затем это заканчивается в блаженном доверии. Когда это доверие будет установлено, все пойдет хорошо. Но… это легко сказать и гораздо труднее сделать. Только, в настоящий момент, я убеждена, что это единственное средство, нет никакого другого.

Вот так. Дай мне свои руки…

 

 

Марта 1965

Я нахожу, что все это мясо, которое мне дают, чтобы «укрепить» меня, отяжеляет меня, особенно в эту жару. Не могу ли я вернуться к вегетарианской пище?

 

На самом деле это не оказывает никакого воздействия на сознание, я в этом совершенно убеждена. Мясная пища может дать телу чувство большой прочности, и, по моему мнению, прочность очень важна, совершенно важна — я не верю в духовность, которая «делает эфемерным», это все ложь прошлых времен.

Нет, тяжесть тела… Тебе надо не только представить, но и понять и принять, что эта тяжесть нацелена на то, чтобы восстановить внутренний ущерб тела, и надо, чтобы тело преобразовало эту тяжесть в нечто вроде состояния спокойствия, так чтобы все пришло в порядок.

Я не думаю, что ощущение «легкости» — хорошее ощущение. Потому что, как так называемая «легкость», так и так называемая «тяжесть» не имеет АБСОЛЮТНО ничего общего с йогой и Трансформацией. Все это — человеческие ощущения. Истина совершенно другая и не зависит от таких вещей. Истина, конечно же, состоит в сознательном стремлении клеток ко Всевышнему; это единственное, что действительно может трансформировать тело; и это очень, очень независимо от области ощущений.

Напротив, очень хорошо успокоить нервы, и я думаю, что когда нервы станут сильными, то их первым делом будет успокоиться, и это производит впечатление тяжести, впечатление почти тамаса, но это нечто вроде спокойной стабильности, которая необходима. Вот так. Я так вижу это.

В сущности, чтобы исправить «штучки» физического ума, неплохо бы стать… «растительным»: вегетарианцем в смысле обращения в растение — вести мирную жизнь растения, вот так [ жест: распростертость под солнцем ].

Да, есть нечто вроде растительной неподвижности, она превосходна для преодоления возбуждения — необузданного возбуждения — этого физического ума… Смотри-ка, это ощущение водной лилии, плавающей на воде: это большие листья, распростертые вот так — очень спокойная вода и водная лилия.

Водная лилия — это белый цветок, открывающийся свету, на больших плавающих листьях… О! как хорошо быть поддерживаемым.

Когда нервы хорошо успокоены благодаря хорошей еде, можно войти в блаженное созерцание — ничем не заниматься, особенно не пытаться мыслить: вот так [ плавающий жест, приношение ], призывая Господа и его Гармонию — светлую гармонию — затем оставаясь вот так, распростертым, после еды, по меньшей мере в течение получаса, три четверти часа. Это очень хорошо, это отлично. Не засыпать: блаженно — ничем, быть ничем. Ничем, кроме блаженного спокойствия. Это самое лучшее средство.

Я думаю, что это легче всего сделать, когда хорошо питаешься!

Попробуй стать водной лилией… Какая милая лилия!

Очень мило даже наблюдать за животными — они гораздо лучше, чем люди, знают, как отдыхать.

Можно сделать лозунг: если вы хотите, чтобы вас поддерживали, станьте водной лилией! [ Мать смеется ] … Я вижу образ пруда под солнцем.

Я прошу людей хорошо питаться… Ты знаешь, что у меня есть трудности: в течение двух дней мне было почти невозможно есть — и я так довольна! Но я всегда ворчу на себя: это слабость — моральная слабость. Мне очень кстати говорить об этом, потому что я имею ту же трудность, что и ты, в вопросах питания, и это очень плохо. И я убеждена не из-за личного вкуса к питанию(!), а для того, чтобы противодействовать другой тенденции. Всякий раз, когда что-то приходит и препятствует тому, чтобы я ела, тело говорит: «О, спасибо, Господи, мне не надо есть!» Я ловлю себя на этом и даю себе шлепок!

 

 

Апрель 1965

 

Апреля 1965

 

Ты хорошо спал?

 

Не очень, и мой сон несознателен: я не вижу тебя.

 

О! мой мальчик [ смеясь ], иногда я говорю себе: «Как хорошо тем людям, что не сознательны!»

Все время, ты знаешь, все время, без перерыва, это шествие — конечно, бывают моменты, когда я вхожу в блаженное состояние, но мне не дают побыть в нем долгое время. Я хотела бы быть в этом блаженном состоянии четыре-пять часов, но мне это не позволяется. Все время, все время… и какие истории!

Не могу сказать… Это ни сверхсознательное, ни подсознательное… можно сказать, что это интрасознательное — это как раз подложка вещей. И тогда… [ Мать качает головой ]

 

(молчание)

 

С полуисторической точки зрения было бы интересно рассказать о том, что происходит изо дня в день; потому что это не ограничено одним местом или определенным числом людей: это активность на масштабе земли. Конечно, это было бы очень интересно. Но потребовалось бы, по крайней мере, час или два, чтобы утром записать все, что было ночью! И при этом надо оставаться очень спокойным, иначе все уйдет. Но это была бы грандиозная документация.

Если мне дается некоторое предвидение, то оно дается в очень символической и любопытной форме: в форме, которую можно было бы назвать «аналогией», то есть мне показывают факты, аналогичные тем, что происходили в истории земли (иногда из истории земли, относящейся к «доисторическим» временам), и с особой окраской, немного более внутренней, чем простой грубый факт: вместе с этим есть вибрация, которая является одновременно смесью мысли, чувства и, особенно, силы — силы действия. Это приходит вот так с нечто вроде мощи проекции в будущее [ Мать прочерчивает траекторию событий из прошлое в будущее ], и в промежутке есть кривая, вызванная земным прогрессом. Так что, в сущности, это было бы достаточно интересно… если бы не нужно было делать ничего другого!

Но это очень видимая вещь: например, слово, фраза, жест, мысль, импульс, которые где-то особо имели свою вибрационную точку [ в прошлом ], и затем видна вся линия последствий [ тот же жест траектории ], вся кривая последствий. Все это, виденное за один раз [ Мать очерчивает экран, на котором внезапно останавливается образ ]. Кривая: такая-то вещь идет… бррт! туда. Но результат (тот, который придал бы наглядную и шумную ценность, вызывающую большой эффект) никогда мне не дается. То, что сделало бы репутацию великого пророка, этого нет, это не дается (я и не стремлюсь к этому, но это не дается). Просто [ тот же жест траектории ]: такая-то вещь пойдет вот так, бррт! затем будет все вот так, там, там [ Мать отмечает различные точки на траектории ]; но, что касается результата: молчание.

Но, как бы там ни было, чтобы иметь возможность записывать все это, надо ничего не делать! И, в сущности, это всегда было бесполезно. Ты думаешь, что пророки помогли людям?… Я так не думаю. Всегда происходило то, что должно было произойти, и предвидение пророков не помешало этому.

 

 

Апреля 1963

 

Мне задали вопрос [ Мать ищет запись ]:

 

Как я могу любить Господа? Я никогда не видел Его, и он никогда со мной не говорил.

 

Я ответила так: