Из сборника «Оды и отрывки» (1969–1970)

 

 

К юноше

 

Как за Краснодаром теплая земля

Как за Краснодаром бабы шевеля

горячими косынками

стоят с большими крынками

тазами и бутылками

квасами ложкой вилками

 

Кто держит огурцы

Кто собственны красы

на мощных на ногах

Они южанки — ах!

 

Приблизимся к народу

попробуем погоду

и палец послюнив

и голову склонив

 

Холмы! Холмы зелёны

хотя и отдаленны

 

и белый плат Елены

и шаль подруги Маши

и темный взгляд Наташи…

 

Кого счас школы вот навыпускали?!

Нет… ранее таких не увидать…

Они прошли и груди их трещали

и воспаленные глаза подстать

 

Их ноги двигались темно и пламенея

прикосновенья жаждали они

За что рабочие все умерли жалея?

Чтоб процветали толстые они…

 

Живите все в провинции ребята!

И кормят и гуляют там богато

и розовая кожа у детей

и больше наслаждения речей

полученных средь груды толстых книг

 

Библиотек неиссякаемый родник

Где девы старые чисты и сухи

Протягивают книги. тихи мухи

летают безответственно вверху

 

Вот там и зарождается «Бегу!»

 

Бегу в столицу! Где другие лица

Нет не беги. Позволь остановиться

 

Ты видишь взгромождения людей

На небольших участках площадей

Ты видишь бледные раздвинутые толпы

Ах! В старый сад ходить побольше толку

 

и в греческих чувяках и носках

из дома деревянного. в плечах

косого старого. но милого урода

выглядывать «Какая есть погода?»

 

День выходной. К тебе придет Наташа

и потечет журча беседа ваша

литературные журналы обсуждая

вином домашним это запивая

 

Ну что тебе еще?!.. возьми жену

Не хочешь — пей — иди спускайся к дну

 

Но только дома — в милом Краснодаре

Зачем тебе поехать. Ты в ударе!

Одумайся о юноша! Смирись!

В столице трудная немолодая жизнь

Тут надо быть певцом купцом громилой

Куда тебе с мечтательною силой

 

Сломают здесь твой тоненький талант

Открой открой назад свой чемодант!

 

 

Весна — пора любви…

 

Весна — пора любви

и легких китайских построек

 

Пора туберкулеза

 

Кактус отпочковался

 

Молодые горячи

и жмутся по темным углам

Петя хватает Нину юной лапой

чтобы решиться потребовался год

 

И как мило

как непостоянно

шумит утром чайник

предвещая великие перемены

 

 

Белый домик голубки…

 

Белый домик голубки

Хитрые маски судеб

Сплетенными вторые сутки

я оставлял пальцы свои!

 

А земля всегда цвела в мае!

Всегда до грехопадения цвела земля!

Земля всегда побуждала к греху

Большому и малому

 

Возбуждала к пролитию сладкой крови

Ибо что и за жизнь без греха

Что за жизнь

без печали по невинно убиенному

царевичу Димитрию

на песчаных дорожках

в майском саду

 

Что за ночь

если не убивают Андрея Боголюбского

Если не находят его под крыльцом

что это за ночь тогда

 

И разве жаркий летний полдень

это полдень

если он не нагревает

черных траурных одежд матерей

и белотелых дочек

 

Ах это не полдень тогда!

 

 

Когда с Гуревичем в овраг…

 

Когда с Гуревичем в овраг

спустились мы вдвоем

то долго не могли никак

мы справиться с ручьем

 

Большая лаковая грязь

мешала нам идти

А мы с Гуревичем как раз

собрались далеко

 

Гуревич меньше меня был

но перепрыгнул он

А я пути не рассчитал

и в грязь был погружен

 

Дальнейший путь не помню я

вернуться нам пришлось

В пути стояла нам гора

или лежала кость

 

И сам Гуревич потерял

свой разум. стал угрюм

и долго-долго он стоял

весь полон мрачных дум

 

Когда пришли мы наконец

к строениям своим

Гуревич мне сказал —

поход… сей мы не повторим

 

и никакой другой поход

и больше никогда

мы не спускалися в овраг

где льется вниз вода

 

 

Дует ветер…

 

Дует ветер

и шумят золотистые деревья

Я не умею играть на пианино

и читать на французском языке

 

Что мне делать!

Уронил руки на колени

 

Шумят золотистые деревья

 

Надеть что ли кепку

и пойти в свежем тумане

 

Как я влюбленный!

И как я грустный!

 

 

На курорте в Баден-Бадене…

 

На курорте в Баден-Бадене

Заплатив все те же деньги

Можно жить очаровательно

Что же есть-то — кроме жизни!

 

На курорте в Океании

заплатив все те же деньги

можно жить очаровательно

что же есть-то кроме жизни!

 

 

И белый вечер…

 

И белый вечер

и золотые городские трехдольные фонари…

 

Господи! отведи руки твои…

 

Отведи в стороны. отведи ввысь

и будто путешествуя

забудь меня

 

Он так и сделал

Он будто путешествуя забыл меня…

 

и сколько оказалось сараев

школ. пивных

сколько мерзких построек

сколько выявилось жутких людей

А ведь раньше не было

 

Эх забыл ты меня

 

Эх забыл…