Он не успел досчитать, монашки повернулись на два и кинулись на него.

- Вот же черт!

Паша кинул одну свечу им навстречу и побежал обратно. Конечно, они побегут за ним, но он не должен попасться. Ему нужно ведь поймать остальных. Сколько их тутвообще? Может, всего три... Хотелось на это надеяться.

Выбежав в небольшой зал, Уткин увидел всех остальных. Их была чертова дюжина. Все они стояли около окна, но, когда увидели его, побежали прямо навстречу.

Единственная свеча освещала путь. Дверь на улицу вела та, которую загородили монахини. Некогда решать. Паша разбежался и прыгнул в окно. Стекла разлетелись вдребезги, издав отвратительно громкий звон, при этом снова прогремел гром. Последний. В этот вечер грома больше не было.

Благодаря свечам он увидел сестру Веру. Она бежала к деревянному сараю, в котором было одно единственное окно. Их выход.

- Вера, быстрее!!! – срывающимся и охрипшим голосом крикнул, запыхавшись от бега, Уткин.

Она повернулась и увидела, что он бежит к ней.

Сестра Вера быстро забежала в сарай и кинула все ветки и сено на пол. В сарае также были сухие предметы, и их тоже можно было поджечь. Отлично. Дверь она оставила открытой, и внутрь торопливо забежал Павел.

- Сейчас мы либо умрем, либо спасемся, что довольно-таки логично.

Она молчала.

На улице было видно, как монашки бежали с дикими воплями прямо к сараю.

- На счет три ты поджигаешь свечами пол, а я пробиваю окно. Мы выпрыгнем в него.

- Хорошо.

Монашки приближались.

- Раз.

Она взяла три свечи.

- Два.

Воск уже начинал капать на пол. Мертвецы забежали в сарай. Все. Их было больше десяти. Они бежали прямо на них.

- Три!

Свечи упали на сено. Дом загорелся ярким пламенем. Дверь по-прежнему была открыта. Монашка вцепилась в руку Павлу.

- Отцепись, тварь!

Он ударил в ее окровавленную челюсть, и та отстранилась от него. Локтем он разбил стекло и быстро выпрыгнул. Веры не было видно. Монашки напали на нее.

- Вера!

- Помогите! – истошный крик той заставил внутренности Павла сжаться.

Уткин нашел камень на земле и бросил в окно, но попал в стену. На звук монашки обернулись. Вторым камнем он попал в глаз другой монашке. Вера использовала этот момент и выпрыгнула в окно. Ее ночное платье было порванным, кое где горел угол ткани. Она быстро его потушила и побежала к двери.

- Помоги!

Паша и Вера навалились на дверь. Она закрылась. Вера достала ключ и провернула его в замке. Сарай заперт.

Благодаря сухой основе сарай загорелся и был весь в пламени. Через окно монашки пытались прорваться, но тщетно. Их сила тоже не помогла. Огонь мешал им выбраться.

- Сегодня мы не умрем, - с одышкой сказала сестра Вера, целуя перстень на пальце в виде креста.

Паша кивнул и увидел, как из ее носа пошла кровь.

- Что...

Она закатила глаза и упала на землю.

ГЛАВА 17. «КОНЕЦ БЛИЗОК».

Бледное осеннее солнце начинало медленно подниматься из-за размытой линии горизонта, совершенно не согревая ни землю, ни воздух. Высокие жухлые травы о чем-то таинственно шептались, а птицы молчали, и было лишь слышно, как они тихо хлопали крыльями, в спешке перелетая с ветки на ветку и роняя сухие багряные листья. Молочный туман полз по земле, заворачиваясь в клубки и оставляя после себя на камнях и травинках маленькие капли измороси. Холодный ветер шумел в кронах мрачных деревьев, и Павел, сидя на холодном каменном полу старой церкви, прямо около выхода, слушал его протяжные грустные песни. Вера, лежащая подле него, казалось, спала, и Павел наблюдал, как её зрачки беспорядочно бегали под закрытыми веками. На лбу у нее выступила холодная, почти ледяная, испарина, мелкими каплями стекающая вниз по бледным, почти белым щекам, но сама кожа горела в жару. Вера, вероятно, бредила: ее сухие растрескавшиеся губы беззвучно произносили какие-то слова, но Павел по ее движениям не смог разобрать ни одного. Она начинала метаться в лихорадке по твердому полу, билась об него головой и руками, а потом внезапно затихала, дыша глубоко и редко, и от этого у Павла все холодело в груди: ему тогда казалось, что она все-таки умерла. Но Вера продолжала метаться между жизнью и смертью, не желая отдаваться в руки ни того, ни другого.

Снаружи, где-то далеко, послышался хруст шин по асфальту дороги, и чьи-то тихие, но отчетливые голоса, кричали, ходя по лесу и приминая под собой жухлую траву. Павел выпрямился и поднялся на ноги, кинув взгляд на Веру, которая издала хриплый неразборчивый стон и снова замолчала. Уткин приготовился встречать опасность и подобрал с пола какую-то деревянную палку, которая, конечно, вряд ли могла бы ему помочь. Сгоревшие уголья старого сарая все еще издавали запах огня. Справа послышались шаги, тяжелое дыхание и знакомый голос:

- Черт подери, и где он?