Алтарная преграда в византийском храме.

188

ковной общины через образы свя­тых и мучеников — земных людей, удостоенных рая.

Долгие архитектурные поиски, направленные на то, чтобы найти наилучшее соответствие функцио­нальным и символическим требова­ниям, предъявляемым к православ­ному храму, завершились, наконец, идеальным решением. Новый тип храмового здания стал прекрасным образцом как для Византийской им­перии, так и для всего Восточнохристианского мира.

Основу этого типа, который получил распространение начиная с IX столетия, составлял подкупольный квадрат, образованный че­тырьмя столбами. Со столбов на стены перекидывались арки, несу­щие полуцилиндрические своды (они выглядят как половина разре­занного вдоль цилиндра). Столбы делили здание на три продольных прохода-нефа. Центральный неф был заметно шире боковых, его пересекал широкий поперечный неф, так что на плане чётко выде­лялся крест, вписанный в общий прямоугольный план постройки. В центре креста находился купол, по­этому вся система получила назва­ние крестово-купольной.

«МАКЕДОНСКИЙ РЕНЕССАНС»

(867—1057 гг.)

Важнейшее отличие константино­польского искусства от большинства

провинциальных школ заключалось в том, что, обращаясь к собственным истокам, провинции быстро утрачи­вали достигнутый уровень, их худо­жественный язык становился более примитивным, а Константинополь, наоборот, возрождал традиции не­увядающей античности. Неоднократ­но столичные мастера оглядывались в прошлое, и каждый раз за этим сле­довал небывалый расцвет искусства, называемый историками очередным ренессансом. Однако в отличие от итальянского Ренессанса (см. раздел

Святые Василии Великий и Иоанн Златоуст. Мозаика. XII в. Палатинская капелла, Палермо. Италия.

Миниатюра в византийском рукописном Евангелии. X в. Государственный Исторический музей, Москва.

189

«Итальянское Возрождение») основа византийского искусства оставалась средневековой, поэтому всплески возврата к античности носят мест­ные названия (их принято писать в кавычках). Таким всплеском в X— XI вв. стал так называемый «македон­ский ренессанс».

Вряд ли в искусстве был сведущ македонский крестьянин Василий. За необыкновенную физическую силу и умение укрощать лошадей его приблизил к себе, а потом и сделал своим соправителем импера­тор Михаил III. Михаилу это не при­несло счастья. Заговорщики зареза­ли его в собственной спальне, чтобы освободить трон для Василия. Ново­му императору удалось не только ук­репиться на троне, но и основать Македонскую династию, правившую Византией в течение почти двухсот лет (867-1056 гг.).

Ещё недавно кончилось иконо­борчество, прервавшее развитие ху­дожественной традиции. В центре империи более ста лет создавались только светские или орнаменталь­ные произведения. Сюжетная жи­вопись при иконоборцах существо­вала, но развивалась буквально в подполье — в пещерных монасты­рях Каппадокии. Она и выглядит уродливым, хотя по-своему вырази­тельным растением, выросшим без воздуха и света. Неуклюжие больше­головые коренастые фигуры, креп­ко стоящие на коротких ногах, представляли совсем другое искусство, чем то, к которому привыкли сто­личные аристократы.

После восстановления иконопочитания именно такая живопись могла бы заполнить образовавшую­ся нишу и долгие годы проходить путь к совершенству. В действи­тельности одна из первых мозаик, воссозданная в Софии Константино­польской, — Богоматерь с Младен­цем Христом и двумя ангелами — ис­полнена непозабытой прелести античного искусства. Патриарх Фотий писал о ней: «Так живо написа­ны красками уста Её; они сжаты и умолкли, как от неизрекаемой тайны, однако пет в них и неподвижного молчания. Видимо, искусство живо­писца вдохновлено было свыше: так верно подражает оно природе». Над­пись над мозаикой гласила: «Изобра­жения, которые обманщики здесь низвергли, благочестивые правители восстановили». Вероятно, это восста­новление былого великолепия было понято и как возврат к былому сти­лю. В послеиконоборческий период неиссякаемый источник античности оживил начавшее увядать древо ви­зантийской живописи.

В то время в Константинополе изготовляли копии с рукописей ан­тичной поры. Одна из них, иллюст­рирующая библейскую историю полководца Иисуса Навина, даже имеет форму свитка, а не книги-ко­декса, хотя свитки вышли из упо-