А. С. Пушкин – Л. С. Пушкину. 21 июля 1822 г.

…Чтение – вот лучшее учение – знаю, что теперь не то у тебя на уме, но все к лучшему.

Скажи мне – вырос ли ты? Я оставил тебя ребенком, найду молодым человеком: скажи, с кем из моих приятелей ты знаком более? Что ты делаешь, что ты пишешь?.. Пиши мне новости литературные; что мой Руслан? не продается? не запретила ли его цензура? дай знать… Если Сленин купил его, то где же деньги? а мне в них нужда. Каково идет издание Бестужева? читал ли ты мои стихи, ему посланные? что Пленник? Радость моя, хочется мне с вами увидеться; мне в П.(етер) Б.(урге) дела есть. Не знаю, буду ли к вам, а постараюсь. Мне писали, что Батюшков помешался: быть нельзя; уничтожь это вранье. Что Жуковский, и зачем он ко мне не пишет? Бываешь ли ты у Карамзина? Отвечай мне на все вопросы, если можешь, – и поскорее. Пригласи также Дельвига и Баратынского. Что Вильгельм? есть ли об нем известия?

Прощай.

Отцу пишу в деревню.

 

Приписка для О. С. Пушкиной

( Приписка в подлиннике по-французски)

 

Добрый и милый мой друг, мне не нужно твоих писем, чтобы быть уверенным в твоей дружбе, – они необходимы мне единственно, как нечто от тебя исходящее. Обнимаю тебя и люблю – веселись и выходи замуж.

 

А. С. Пушкин – К. В. Нессельроде. 13 января 1823.

Граф,

Будучи причислен по повелению его величества к его превосходительству бессарабскому генерал-губернатору, я не могу без особого разрешения приехать в Петербург, куда меня призывают дела моего семейства, с коим я не виделся уже три года. Осмеливаюсь обратиться к вашему превосходительству с ходатайством о предоставлении мне отпуска на два или три месяца.

Имею честь быть с глубочайшим почтением и величайшим уважением, граф, вашего сиятельства всенижайший и всепокорнейший слуга

Александр Пушкин

 

Воспомня прежних лет романы,

Воспомня прежнюю любовь,

Чувствительны, беспечны вновь,

Дыханьем ночи благосклонной

Безмолвно упивались мы!

Как в лес зеленый из тюрьмы

Перенесен колодник сонный,

Так уносились мы мечтой

К началу жизни молодой.

А. С. Пушкин.Евгений Онегин

 

А. И. Тургенев – кн. П. А. Вяземскому. 9 мая 1823 г.

Граф Воронцов сделан новороссийским и бессарабским генерал-губернатором. Не знаю еще, отойдет ли к нему и бес арабский (Пушкин)? Кажется, он прикомандировал был к лицу Инзова.

 

А. И. Тургенев – П. А. Вяземскому. 1 июня 1823 г.

Я говорил с Нессельроде и с графом Воронцовым о Пушкине. Он берет его к себе от Инзова и будет употреблять, чтоб спасти его нравственность, а таланту даст досуг и силу развиться.

 

А. И. Тургенев – П. А. Вяземскому. 15 июня 1823 г.

О Пушкине вот как было. Зная политику и опасения сильных мира сего, следовательно и Воронцова, я не хотел говорить ему, а сказал Нессельроде в виде сомнения, у кого он должен быть: у Воронцова или Инзова. Граф Нессельроде утвердил первого, а я присоветовал ему сказать об этом Воронцову. Сказано – сделано. Я после и сам два раза говорил Воронцову, истолковал ему Пушкина и что нужно для его спасения. Кажется, это пойдет на лад. Меценат, климат, море, исторические воспоминания, – все есть; за талантом дело не станет, лишь бы не захлебнулся. Впрочем, я одного боюсь: тебя послали в Варшаву, оттуда тебя выслали; Батюшкова – в Италию – с ума сошел; что-то будет с Пушкиным?

 

 

В ТЕ ДНИ, КОГДА МНЕ БЫЛИ НОВЫЕ ВСЕ

ВПЕЧАТЛЕНЬЯ БЫТИЯ…

По назначении графа Воронцова Новороссийским и Бессарабским генерал-губернатором Пушкин был зачислен в его канцелярию. Он оставил Кишинев и поселился в Одессе…

 

Л. С. ПУШКИН

 

А. С. Пушкин – Л. С. Пушкину, 25 августа 1823 г.

Ресторация и итальянская опера напомнили мне старину и, ей-богу, обновили мою душу. Между тем приезжает Воронцов, принимает меня чрезвычайно ласково, объявляет мне, что я перехожу под его начальство, что остаюсь в Одессе, – кажется и хорошо, – да новая печаль мне сжала грудь, – мне стало жаль моих покинутых цепей. Приехал в Кишинев на несколько дней, провел их неизъяснимо элегически… Теперь я опять в Одессе…

 

В Одессе Пушкин писал много, и произведения его становились со дня на день своеобразнее; читал еще более. Там он написал три первые главы «Онегина». Он горячо взялся за него и каждый день им занимался. Пушкин просыпался рано и писал обыкновенно несколько часов, не вставая с постели. Приятели часто заставали его то задумчивого, то помирающего со смеху над строфою своего романа.

 

Л. С. ПУШКИН