Ватикан и Февральская революция

Начиная с 1917 г. у Бенедикта XV и римской курии возникли новые заботы, тревоги и страхи. Они были вызваны революцией в России. С буржуазным Временным правительством Гучкова - Милюкова - Керенского Ватикан быстро нашел общий язык. Поверенный в делах России при Ватикане Н. Бок 18 (31) марта 1917 г. сообщал министру иностранных дел Временного правительства П. Н. Милюкову, что там сообщение о революции в России произвело "смешанное впечатление", но преобладало "чувство эгоистической радости за интересы католической церкви". Падение царского строя, писал Бок, означает для Ватикана "открытие новой эры свободы католичества в России"[50]. В Ватикане рассчитывали, что с падением царизма будут отменены особые привилегии государственной православной церкви и это даст папству возможность осуществить его давние планы насаждения католицизма в России.

Одновременно Ватикан и правящие круги стран Европы и Америки были встревожены тем, что революция в России вряд ли остановится на свержении монархии и установлении буржуазного господства. "Второе чувство, замеченное мною за эти дни в Ватикане,- писал Бок,- чувство опасения за крайность нашего движения. Впечатление это я вынес и из бесед с здешними иерархами и из чтения католической печати. Мало знакомое с Россией и русским народом здешнее духовенство, и в особенности наиболее консервативные его представители, не только поражены быстротою и радикальностью небывалого в истории переворота, но и обеспокоены за дальнейшее его развитие, причем именно незнакомство с Россией заставляет их сравнивать ее с Францией 18-го века и опасаться, как бы наша революция не уподобилась бы впоследствии французской и не увлекла бы за собою и другие страны..."[51]

В июне 1917 г. российскому представителю при папском престоле был вручен меморандум по вопросам, относящимся к положению католической церкви в России. Речь шла в значительной мере о чисто религиозных вопросах, как, например, смешанные браки (католиков с некатоликами) и религиозная принадлежность детей, родившихся от таких браков; допущение в определенных случаях русского языка в католическом богослужении; право свободного перехода в католицизм, язык религиозного обучения и т. д. Царское правительство ревниво сохраняло привилегированное положение православной церкви в этих вопросах, что приводило к трениям с Ватиканом. Временное правительство не отделило церковь от государства, тем самым многие из спорных вопросов остались нерешенными и после свержения царизма[52].

Курия намеревалась развернуть активную пропаганду католицизма в России. Для направления этой деятельности в мае 1917 г. в Ватикане была создана конгрегация по делам восточной церкви. "В круг ведения новой конгрегации, - отмечал в своей телеграмме из Ватикана Н. Бок, - войдут имеющиеся быть переданные ей из конгрегации пропаганды дела католиков восточных обрядов, а также вопросы взаимного ознакомления, сближения и соединения католической церкви с восточными церквами. По слухам, префектом конгрегации будет сам папа..." Эта конгрегация начиная с октября 1917 г. стала одним из центров антисоветской деятельности Ватикана.

Большие надежды Ватикан возлагал на униатскую церковь и ее главу Андрея Шептицкого.

После февральской революции Шептицкий появился в Петербурге и сейчас же принялся за создание униатской церкви, занялся рукоположением униатских священников, посвятил в сан епископа своего секретаря JI. И. Федорова и назначил его экзархом (главой) греко-католической церкви в России.

Федоров, теперь уже как глава униатской церкви, возбудил ходатайство перед министерством исповеданий об отпуске из казны средств на содержание католического духовенства греко-католического обряда, о предоставлении в Петрограде помещений для греко-католической церкви, для канцелярии экзарха и квартир подведомственным ему священникам, о выдаче настоятелям приходов греко-католических церквей метрических книг, о предоставлении экзарху права снабжать греко-католических священников паспортами и выдаче ему для этой цели паспортных книжек и т. д.

После Октябрьской революции Шептицкий обосновался во Львове, где до самой своей смерти (1944) возглавлял униатскую церковь, сотрудничал с гитлеровцами и играл немалую роль в антисоветской политике папства и буржуазных государств.