Комаровская площадь, здание института физкультуры

(ныне площадь Якуба Коласа, спорткомплекс «Олимп»)

Младший сержант штурмовой пехоты Малина Фе

Мы медленно отступали под вражеским натиском, пока не уперлись спиной в отдельно стоящее четырехэтажное здание, которое возвышалось над низкой деревянной застройкой сельского типа, словно скалистый утес над морем. Как оказалось, до начала войны в этом доме располагался институт Физической культуры, где исследовались вопросы совершенствования человеческого тела. Физкультура это хорошо, но упускать такой замечательный опорный пункт, с крыши которого местность просматривается (и простреливается) на километры во все стороны, мы не собирались. Еще чего, ведь нам, то есть штурмовой пехоте, хорошо известна ценность таких объектов, из которых обороняющихся не выковырнуть без прямого попадания плазменной бомбы. Наша позиция была как волнолом перед основным рубежом обороны, расположенным в восьмистах метрах позади. В случае если противник пытается продвигаться к центру города, оставляя нас в тылу, он попадает в огненный мешок и оказывается под обстрелом со всех сторон. Сейчас, когда деревянная застройка полностью выгорела, территория вокруг простреливается на полную дальность стрельбы, а если занять позицию на верхних этажах здания или на крыше, то это очень и очень далеко.

К тому моменту, когда мы заняли позицию в этом доме, в роте, поддержку которой оказывал наш расчет, осталось хорошо если три десятка бойцов. Старший лейтенант Сергунцов получил ранение и был эвакуирован в глубокий тыл; сменивший его старшина Папоротников погиб в бою, еще три командира, призванные из запаса, чьи имена даже не отложились у меня в памяти, прибыли к нам сверху, но не прокомандовали и нескольких часов. Двое погибли, а один пошел сдаваться «цивилизованным» дейчам и был застрелен мною из тяжелого лазерного ружья вместе с вражеским офицером, который вылез на открытое место, чтобы принять капитуляцию у изменника. И поделом подлому предателю, собаке – собачья смерть.

Поскольку других командиров для командования ротой так и не прислали, а на взводах и без того стояли местные сержанты, не обладающие достаточной тактической подготовкой, командовать ротой поручили мне. Тем более что и на усохшем до трехсот штыков нашем полку, который занял оборону в этом физкультурном институте, оказалась тоже наша – взводный командир штурмовой пехоты лейтенант Эвия Ти. Это только по лейтенантскому званию кажется, что товарищ Эвия – молодая девочка, только что выпустившаяся из училища, а на самом деле это очень опытная, покрытая шрамами бойцыца, участвовавшая во множестве крутых дел. Ее в скором времени, по достижении предельного возраста, должны были проводить в запас, ибо две трети выпускниц училища штурмовой пехоты так никогда и не поднимаются над лейтенантским уровнем. Таких как Ивана Эри, среди нас единицы, но мы на это не обижаемся и стараемся честно делать свою работу. Ведь любят нас не за какие-то там пресловутые творческие способности, а за стойкость, верность долгу, отвагу и безудержный героизм в тех случаях, когда ничто другое не помогает.

Вот и здесь, в стране Эс-Эс-Эс-Эр, мы вполне пришлись ко двору. Ну что поделать, если мы, бойцыцы штурмовой пехоты, гораздо живучее местных и имеем больше боевого опыта. По этому показателю большинство местных командиров не годятся товарищу Эвии даже в подметки. Командовать компактной группой бойцов, обороняющих отдельно стоящий хорошо защищенный объект для нее вполне привычная задача. Поэтому после первых же ее указаний дейчи почувствовали, что теперь «любить» их будут крепко и со вкусом. Единственное, чем они нас тут могут взять, это тяжелой артиллерией, подтянутой на прямую наводку, по-другому никак. Толстые капитальные стены, оконные проемы, заложенные мешками с землей, а также храбрый и спаянный гарнизон делают нашу позицию неприступной. Несмотря на то, что все ближайшие подступы простреливаются врагом, в ночное время наши мотолеты через крышу доставляют осажденному гарнизону (то есть нам) все необходимое и вывозят раненых. Правда, дейчи стараются этому помешать, пуская ракеты и открывая по любой тени в воздухе шквальный огонь из всего, что может стрелять, но мы смеемся над их потугами, ибо штатного генератора защитного поля на мотолетах вполне достаточно для защиты машины и находящихся на ней людей.

Товарищ Рокоссовский, еще до того как мы попали в осаду, лично побывал на выбранном нами рубеже и, убедившись в его важности, распорядился выдать нам средства усиления: батарею тяжелых минометов, почему-то именуемые местными «самоварами» и несколько тяжелых пулеметов «ДШК» с окружных складов, которые впоследствии нам очень помогли. Всем хорошо тяжелое лазерное ружье, но оно становится бессильным, если противник ставит дымовую завесу, а из «ДШК» я могу достать дейчей почти на той же дистанции, даже несмотря на погодные условия. По крайней мере, те самые тяжелые пушки (точнее, их расчеты), которые у противника все же имеются, уверенно поражаются «ДШК» со всех боевых дистанций. Если пехота противника атакует в плотных боевых порядках большими массами, то из этой машинки тоже стоит пострелять. При точном глазомере и твердой набитой руке гарантированы кровавые брызги во все стороны, как от механической сенокосилки. По крайней мере, это у меня это получается. Спасибо нашим серым, которые буквально на коленке сделали для этого тяжелого пулемета четырехкратный всепогодный прицел, совмещенный с баллистическим вычислителем, после чего его точность стала достойной его мощи. Просто наводи прицельный маркер на цель – и стреляй.

И самое главное. Моя рота… Мои мальчики, у многих из которых уже седина на висках. Настоящие герои, не имеющие никаких полезных на войне адаптаций, но все равно стойкие и непобедимые. Настоящие герои, которых мало убить, но еще требуется и повалить. Мы с девочками их всех любим, и, уверена, они относятся к нам так же. Я буду оплакивать каждого погибшего рядом со мной в этом сражении и буду мстить как могу. Мы вместе будем стоять на этом рубеже насмерть – ровно столько, сколько потребуется. Мы – одна команда, и мы или победит вместе, или вместе умрем.

А судя по тому, сколько дейчей нам удалось убить, защищая этот город, и тому, сколько времени удалось продержаться, мы уже победили. Даже когда враг возьмет его (а это неизбежно, потому что дейчи бросили на нас слишком много сил), последствия этого кровавого штурма неизбежно скажутся на дальнейшем ходе войны. Ведь мы заставляем вражескую кровь течь рекой, выигрываем время, тем самым давая стране Эс-Эс-Эс-Эр возможность как следует подготовиться к следующему этапу войны, когда наступление страны Германия на восток будет остановлено и начнется затяжная позиционная война. В итоге враг будет разбит, победа останется за нами, и в этой большой Победе будет и наша маленькая частичка, добытая на залитых кровью улицах этого города.

* * *

Тогда же