Жора уставился на неё, продолжая машинально жевать, и оттого, что он уже не ощущал вкуса пищи, лицо его постепенно утрачивало вдохновенность и красоту.

Увидев ребят, Леночка ускорила шаг и скрылась в своём подъезде.

И не успела за ней прикрыться дверь, как по-слышался свист двигателей, и во двор, один за дру­гим, въехали два автолёта: синий Колесникова, но из него вылез не он, а работник службы улично-воздушного регулирования, и жёлтый — из него вылез­ли второй служащий и Колесников, угрюмый, блед­ный, с опущенными руками.

Первый служащий громко сказал:

— Мы на месяц отнимаем у тебя права водителя высшего класса... Будешь ездить со скоростью не более ста километров в час... Пусть об этом знают все! — Он посмотрел на ребят, потом радировал из своей машины на ракетно-ремонтный завод, где ра-ботал мастером отец Колесникова, и через десять минут голубой служебный автовертолет повис над двором, опустился, и из кабины вылез Колесников-отец, низенький и коренастый, как и его сын.

Первый служащий и ему повторил всё это, а вто­рой тем временем возился в моторе автолёта Колес­никова-сына, — наверно, что-то переставлял в нём, чтоб не мог развить скорость выше той, к которой его присудили.

— Дождался! — сказал Колесников-отел Колес­никову-сыну. — Сколько раз я тебе говорил! Ты дол­жен отвечать за свои действия!

— К тому же он ехал не один, а с какой-то девоч­кой, — добавил второй служащий. — Он развил ско­рость до трёхсот километров и в зоне города пользо­вался крыльями; мы едва догнали его. Это могло кончиться аварией.

— Тебя нельзя даже близко подпускать к маши­нам! — сказал отец.— Ты недостоин их. Я скажу обо всём дяде Артёму, и он...

— Ну и говори! — закричал вдруг Колесников-сын, и лицо его из бледного стало красным, как ло­моть арбуза. — Говори, всем говори! Меня нельзя подпускать к машинам, к технике? Меня? Как ты можешь... Да я же, я...— Колесников-сын задыхался от обиды. — Я знаю её, я всё умею, всё могу... Я люб-лю скорость и не допущу ни одной аварии, у меня три кубка Отваги и Скорости! А вы... все вы... вы...

Толя даже зажмурился, боясь того слова, которое вот-вот сорвётся с губ Колесникова-сына.

— Успокойте мальчика,— сказал первый служа­щий, — одно дело спортивные гонки, а другое — на­рушение «Инструкции езды по городу».

— Я — чемпион, и для меня не существует этих правил!

— Ты глубоко ошибаешься, — сказал служа­щий, — инструкция существует для всех... Через месяц приезжай за старыми правами, а вот — новые, на сто километров в час. (Колесников-сын отдёр­нул руку и не взял серую книжечку.) Твоё де­ло... — Служащий кивнул отцу и ребятам, сел вслед за вторым служащим в жёлтый автолёт, и они уне­слись со двора.

— Иди домой. — Отец хотел поймать руку сына, но тот отскочил от него.

— Не пойду! Не хочу! Они неправы! — Лицо Колесшжова-сына слегка полиловело.

— Прав, как всегда, один ты... Так? Однако сын не удостоил его ответом. Колесников-отец махнул рукой и пошёл к голу­бомуавтовертолёту. И когда тот поднялся над дво­ром и улетел, Жора увидел, как к Колесникову-сы­ну подбежал Толя.

Глава 5

ПОИСКИ ЖЕЛАЮЩИХ

— Не огорчайся так, успокойся, — шепнул ему на ухо Толя. — У меня есть идея, и очень важ­ная... Мы... Мы с тобой отважные и решительно ничего не боимся! Мы... Мы должны сами улететь, чтоб всё увидеть своими глазами и на деле доказать, какие мы... Улетим? Улетим, а?

— Куда? — не поняв его, тоже шёпотом спросил Колесников и, подчиняясь Толииой руке, полуоб­нявшей его, пошёл в угол двора, к гаражу.

— К другим планетам и мирам! — задыхаясь от волнения, прошептал Толя.

— То есть... улететь с Земли?

— Ну конечно!

— А на чём? — трезво прервал его Колесни­ков. — И кто же нас просто так пустит?

— А мы и спрашиваться не будем! Ты ведь уже улетал за Солнечную систему, у тебя есть большой опыт... — Толя оглянулся, наклонился к нему и го­рячо зашептал: — Я уже давно всё продумал и толь­ко... только боялся. Не мог же я одии?.. Ты ведь сам говорил, что даже грудной младенец сумеет...

— На «Звездолёте-100! — вскричал Колесни­ков. — Ты гений! Идет! Он стоит на космодроме и готовится к новому рейсу. Я возьму у дяди Артёма ключ от него, изготовлю для нас другой, и, когда ко­рабль целиком заправят всем, что нужно для полета, мы в него и влезем... — Его глаза прямо-таки полы­хали от радости. — И тогда все узнают, на что мы способны!

— Узнают! — подхватил Толя. — Мы им дока­жем! Мы залетим дальше всех и увидим удиви­тельные, невиданные планеты... Правда? — И, не давая Колесникову ответить, сказал: — Но ведь нас только двое, а экипаж, как ты говорил, должен со­стоять из...

—...пяти человек, — подтвердил Колесников. — И не меньше. Надо, чтоб это были ребята — высший класс! Храбрые, знающие, спокойные...

— Первого берём Альку, — сказал Толя. —..Он ничего не боится, очень добрый и хороший то­варищ.

— А ты в этом уверен? — заметил Колесни-ков. — Он очень нервный и даже не сумеет разо­брать и собрать самого простого робота...

— Ну и что? — возразил Толя. — Зато он вели­колепный художник!

— А кому от этого польза?

— Да ты в своём уме?! — Толя с недоумением уставился на Колесникова. —- Это нужно всем... И он замечательный, он преданный! И его дедуш­ка работает на космодроме...

— Вот это важно! — сказал Колесников. — Впрочем, нет, обойдёмся без его дедушки и без Аль­ки... А что, если Ленку? — внезапно спросил Колес­ников, с трудом сдерживая улыбку.

Леночка, кажется, была единственным человеком, к которому он неплохо относился, хотя она тоже была выше его ростом. Где там неплохо! Похоже было, что, крутясь вокруг неё и катая её на своей технике, уводя, отвлекая её от других ребят, он хо­тел подрасти, возвыситься хотя бы в собственных глазах и доказать всем, что и при маленьком росте можно быть ловким, удачливым и понравиться красивой девочке.

— Девчонку? Нет, я против... — заявил Толя, отводя глаза. — К тому же она теперь...

— Что она теперь? — быстро спросил Колес­ников.

— Ни на кого не смотрит.