Этот роман заставит Вас радоваться жизни.

В этой книге есть, с одной стороны, описания человеческой жестокости и залитых кровью полей сражений, а с другой стороны – образцы самых мощных моментов необыкновенного блаженства, какие только можно найти в мировой литературе. Вот князь Андрей, распростёртый на поле боя, впервые в жизни смотрит в небо и видит в нём потрясающую необъятность Вселенной; вот Наташа - она танцует и поёт так, как будто её никто не видит; или вот Николай Ростов в пылу охоты на волков ощущает сам себя хищным зверем. «Люди как реки, -написал однажды Толстой. - Вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая. Так и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда другие и бывает часто совсем непохож на себя, оставаясь одним и самим собою». Мир, изображаемый Толстым в его величайшем романе, - это место, полное тайн, где вещи не всегда являются тем, чем кажутся, а сегодняшняя трагедия лишь открывает путь к завтрашнему триумфу. Эта мысль вдохновляла в заключении Нельсона Манделу, называвшего «Войну и мир» своим любимым романом. Она же утешает и вдохновляет нас - уже в наши собственные мутные времена.

Лев Толстой

«Анна Каренина» (1875–1877)

Гонорар: 20 000 рублей

На эти деньги можно было купить:

• дом в Москве (12 000 р.),
• дубовую рощу в Рязани (5000 р.),
• дрожки с верхом (570 р.),
• бричку без рессор (300 р.),
• 1000 сигар разных фабрик (40 р.),
• 30 вольтеровских кресел красного дерева, обитых бараканом (600 р.),
• 5 шкафов для посуды (95 р.),
• 2 собольих палантина (800 р.),
• 10 пар опойковых сапожек (80 р.),
• 100 кожаных портфелей (330 р.),
• 60 стальных бритв (85 р.),
• 120 фарфоровых чашек (50 р.),
• 4 пуда стеариновых свечей (40 р.),
• 4 крупные дыни (10 р.).

Лев Толстой

«Воскресение» (1899)

Гонорар: 21 915 рублей

На эти деньги можно было купить:

• половину дома в Хамовниках (12 000 р.),
• 140 стоп гладкой филигранной бумаги (3500 р.),
• 500 коробок английских стальных перьев (875 р.),
• 70 матрацев, набитых конским волосом (3500 р.),
• 50 пудов кастрюль из зеленой меди (1000 р.),
• 200 жестяных рукомойников (140 р.),
• 10 ручных тележек (300 р.),
• 120 пар русских валенок (360 р.),
• 10 пудов кочерег (32 р.),
• 2 пуда желтого мыла (7 р.),
• 200 ведер баварского пива (200 р.),
• вязаный шерстяной шарф (1 р.).

Толстой в раннем наброске «История вчерашнего дня» (1851) делает попытку последовательно зарегистрировать на бумаге не только все ощущения за один день, но и сны. Толстой открывает, что логика сна не линейна и не поддается рациональному объяснению. Более того, сновидение сгущает и причудливо видоизменяет наши впечатления, поэтому после пробуждения мы не можем объяснить, почему мы видели себя в таких странных обстоятельствах. Так устроены сны в «Войне и мире» и в «Анне Карениной». Толстоведы не без осно­вания полагают, что в этой технике Толстой вплотную подошел к тому, что спустя 30 лет будет писать Зигмунд Фрейд в книге «Толкование сновидений».

Религия.

Пожалуй, наиболее ярким, а главное — последовательным примером рацио­на­листического сектантства на рубеже XIX–XX веков стали приверженцы Льва Николаевича Толстого. Толстовцы в большинстве своем не признавали суще­ствование отдельного от природы высшего существа. Соответственно, у них не было никаких мистических ритуалов и религиозного культа. Если федо­ров­цы не отрицали полностью значение молитвы, формально декларируя свою приверженность институту церкви, то толстовцы здесь шли гораздо дальше.

Сам Толстой допускал наличие божественного начала, но только в качестве духовной субстанции, наполняющей собою природу. Он допускал и молитву, но скорее как медитацию на некое абстрактное истинно-сущее в восточном ведическом смысле, а не в авраамическом. Не нужно забывать, что Толстой очень интересовался Индией и индийскими учениями. Поздний Толстой в кни­ге «Путь жизни», вышедшей в 1910 году, писал: «Истинная молитва в том, чтобы, отрешившись от всего мирского, внешнего, проверить свою душу, свои поступки, свои желания по требованиям не внешних условий мира, а того божественного начала, которое мы сознаем в душе своей».

Толстовцы также отрицали и загробную жизнь. Толстой был уверен, что ис­полнение Христовых заповедей здесь на земле и есть та жизнь в Боге, о кото­рой говорил Спаситель. То есть никакого потустороннего, обретаемого за гра­ницами земного бытия, существования не требуется.

Однако сам Лев Толстой, в отличие от некоторых его последователей, готов был поддержать отнюдь не любой индивидуализм. Он, в частности, с опасе­нием относился к индивидуализму интеллигенции, характеризуя высоту ин­тел­лигентских устремлений к правде словами «что-то не то». Интеллигент­скому индивидуализму Толстой противопоставлял индивидуализм совести.

Это учение о природе человека называется сегодня «антропологическим песси­мизмом». Для того чтобы выступить за полную отмену религиозного аппарата принуждения, о которой мечтали Толстой и толстовцы, нужно бы отказаться от подобного негативного представления о человеческой природе и переосмыс­лить ее в позитивном ключе. В этом и состоит принципиальный реформизм толстовства: не столько в отри­цании институтов, сколько в гуманистическом протесте против антропологи­че­ского пессимизма. Гуманизм толстовства про­является и в использовании тол­стов­цами таких понятий, как «единое челове­чество». И по этой же причине тол­стовцы не могли смириться с оправ­данием убийства человека, будь то на войне или по судебному приговору. Отсюда вы­те­кал принципиальный пацифизм толстовцев, их отказ участвовать в каких бы то ни было войнах и осуждение смертной казни.

Обложки журналов второй половины XIX века

Толстые журналы — один из символов общественной и литера­турной жизни второй половины XIX века: там происходили идео­логические споры и публиковались главные романы эпохи. Один из самых успешных проектов того времени — «Русский вестник» Михаила Каткова. Именно в нем вышли «Война и мир» и «Анна Каренина» Льва Толстого, «Пре­ступление и наказание» и «Братья Карамазовы» Достоевского, «Накануне», «Отцы и дети» и «Дым» Тургенева.