Глава VI. Мнение голландского журнала «Glaneur»

При исследовании рассказов о смерти мнимых мучеников вампиризма, открываются все симптомы эпидемического фанатизма, а также и то, что впечатление, произведенное на них страхом, есть главная причина их смерти. Станьоска, дочь гайдука Иатуйцо, легла в постель совершенно здоровая, пробудилась ночью с отчаянным воплем, и жаловалась, что Милло, умерший сын гайдука, душил ее за горло; после этого она почувствовала сильную боль в груди и на восьмой день скончалась.

Здравомыслящий легко может видеть, что мнимый вампиризм тут пустые сказки расстроенной фантазии.

Здесь речь идет о девушке, которая пробудилась ночью и пожаловалась, что ее душил вампир, но не объясняла, как ее крик мог помешать вампиру продолжать операцию. Есть основание думать, что вампир не повторял своих операций потому, что в следующие за этим ночи не отходили от ее постели и потому, что ее крики, если бы вампир вздумал мучить ее, дали бы знать об этом ухаживавшему за нею. На восьмой однако же день она умерла. Ее печаль и страх, ее уныние и мучения ясно доказывали, как сильно было расстроено ее воображение.

Жители городов, страдавшие от моровой язвы, знают по опыту, что испуг многим стоит жизни. Как скоро человек почувствует самую ничтожную боль, он думает, что он поражен эпидемией: это так сильно действует на него, что он серьезно может заболеть.

Если мы исследуем другой рассказ о смерти замученного вампиром, то откроются очевиднейшие доказательства того, что в этом случае главную роль играли страх и предрассудок, Умерший, через три дня после погребения явился ночью сыну своему, потребовал пищи, поел и исчез. На другой день сын рассказал про этот факт соседям. В следующую за этим ночь отец не являлся; но на следующее утро сын найден в постели мертвым. В этом рассказе суеверие и страх очевидны. Первый раз подействовав на воображение больного, тоска не произвела надлежащего действия, но предрасположила его дух к более сильному впечатлению. что и случилось после. Замечательно, что вампир не являлся в ту ночь, накануне которой сын рассказал свой сон соседям потому, что, как по всему видно, соседи ночью находились при нем и значит мешали ему испугаться.

Теперь я перехожу к исследованию тех трупов, у которых была видна кровь, борода, волосы и ногти вырастали. Из этих чудес можно выбросить три четверти, и быть очень снисходительным, если оставить частицу. Всякому очень хорошо известно, что народ и даже историки, часто очень известные, преувеличивают факты, хоть сколько-нибудь выходящие из уровня обыкновенных, тогда как очень легко чисто физически объяснять причину этих фактов.

По опыту известно, что в некоторых частях земли тело может сохраняться во всей своей свежести. Это явление объясняют весьма удовлетворительно, потому не лишним будет привести здесь один из таких фактов. В Тулузе, под монастырской церковью в пещере сохранились тела умерших до того невредимыми, что их легко принять за тела живых, тогда как эти умершие оставили жизнь за двести до этого лет. Эти тела в костюмах своего ордена прислонены к стене стоя. Но разительнее всего в этом случае тот факт, что тела, поставленные на другой стороне этой же пещеры, становятся добычей червей через два или три дня.

Часто приходится замечать, что у мертвых вырастают волосы, борода и ногти. Причина этого явления понятна: так как в теле остается еще не много мокрот, то нисколько не удивительно, что в безжизненных частях может некоторое время продолжаться растительность.

Жидкая кровь представляет больше трудностей для объяснения, но и для ее присутствия в теле умершего можно указать естественные основания. Если солнечный луч нагревает селитренные и серные части в почве, способной сохранять тело, то эти части, смешиваясь со свежепогребенным трупом, приводят в брожение сгустившуюся кровь и разжижают ее. Возможность такого явления доказывается опытом. Если в глиняном или стеклянном сосуде нагревать хил[254] или молоко с двумя третями дистиллированного виннокаменного масла, то белая жидкость превращается в красную потому, что соль винного камня, разжижая маслянистую часть молока, совершенно растворяет и превращает ее в род крови. Кровь, образовавшаяся в сосудах тела, менее красна и не гуще. И так, очень естественно, что жар, возбуждая волнение в погребенном теле, производит точно такое же действие, какое происходит и в вышеприведенном эксперименте потому, что соки тела и кости весьма похожи на хил, а жир и мозг суть маслянистые части этого хила. Все эти части от волнения должны принять вид крови на основании упомянутого эксперимента. После этого так называемые вампиры могут испускать из себя эту жидкость, состоящую из растворенных жирных частей, принимаемую за кровь.