Сегодня этот принцип невмешательства освящен автори- тетом нового «великого учения» («чикагской школой») и олицетворяет победу либерализма над тоталитаризмом.

И никто не задумывается над тем, что на самом деле мы здесь перешли от одного типа тоталитаризма к другому — от монополии политической (партийной) власти к монополии экономической власти беззастенчивых олигархов. Если бы наши реформаторы были самостоятельны в суждениях и в самом деле озабочены борьбой с тоталитаризмом, они, вмес- то того чтобы заменять партийную монополию монополией олигархов, позаботились бы о системе сдержек и противове- сов.

Сегодня главным аргументом в пользу монополии эконо- мической власти является экономическая эффективность. Монополия частной собственности и невмешательство со- циальных инстанций, внешних (вне предприятия) и внут- ренних (на самом предприятии), считается гарантией эконо- мически рационального поведения, ориентированного на максимально возможную прибыль.

Даже если бы это и в «амом деле было так, то и тогда, предоставив экономической элите права безраздельного гос- подства, мы вряд ли поступили бы мудро и рационально. Даже если признать, что авторитарный частный собственник способен платить рабочим больше, чем на государственных и кооперативных предприятиях, мы не должны упускать из виду критерии качества жизни (качественное «быть» в про- тивовес количественному «иметь»). Если авторитарный част- ный собственник не допускает участия персонала в решени- ях, он тем самым бросает вызов большой демократической традиции, связанной с ценностями человеческой автоно- мии, самореализации и достоинства. Если при этом он еще и изгнал с предприятия женские, молодежные и другие орга- низации, воплощающие принцип социальной защиты, то он

А. С. Панарин

Тем самым перечеркнул статус предприятия как современно- го социального института, отбросив общество к архаике от- ношений раба и господина. Если демократия не тестируется опытом повседневности, ставшей авторитарной и тоталитар- ной, и сводится к праву раз в четыре или пять лет отдавать свой голос далекому кандидату, то это сомнительная демо- кратия.

Надо прямо сказать: сегодня именно из Америки пришла и накрыла мир так называемая неоконсервативная волна, связанная с ликвидацией социальных сдержек и противове- сов, способных смягчить, образумить и подчинить гуманным общественным целям экономическую власть олигархии. По- всюду «чикагские мальчики» с комиссарской решительнос- тью производят свои чистки и погромы, преследуя цель обеспечить полную и безраздельную власть олигархии, осво- бодив ее от всякого политического, социального и мораль- ного давления.

В США эта монополия экономической власти олигархии была достигнута в ходе Гражданской войны и победы Севера над Югом. Во многом издержки этой «победы над рабством» напоминают современные российские издержки «победы над тоталитаризмом».

Победителем оказалась не нация Джефферсона и Фран- клина, полная демократического воодушевления и достоин- ства, а беззастенчивый махинатор и комбинатор янки, гото- вый любую оппозицию ему связывать с кознями южного плантаторства и с давлением рабовладельческого менталите- та. Янки — спекулянт и махинатор — использовал энергети- ку Гражданской войны, с ее ненавистью и нетерпимостью, для того чтобы максимально ослабить и дискредитировать всех своих общественных оппонентов, среди которых были отнюдь не только южные плантаторы.

Обстановка развязанной Гражданской войны позволила наделить экстатическими значениями и манихейским смыс- лом все понятия, относящиеся к статусу и прерогативам тор- гово-промышленной и финансовой олигархии. Не будь Граж- данской войны, идеологам олигархии никогда бы не удалось защиту своих прерогатив торгаша и финансового воротилы

Искушение глобализмом 125

выставить в демократическом свете и придать ей пыл свя- щенной борьбы со злом. Только в обстановке Гражданской войны борьба за монопольно-тоталитарный характер власти олигархов обрела шансы на успех. Подобно тому как у нас любая критика ельцинского режима со всей его безудержной коррупцией и злоупотреблениями с порога отвергалась как коммунистическая, в Америке 70—80-х годов прошлого века любая критика олигархического режима ставилась под Подо- зрение как рецидив «плантаторского мышления».

Америке удалось придать прозаическому по меркам Ста- рого Света понятию собственности манихейскую энергети- ку, пафос и экстаз. Именно в таком облачении это понятие пришло в посткоммунистическую Россию, понизив в статусе другие понятия, относящиеся к социальным и моральным измерениям общественной жизни.