Б. 4-2. Д. Остин о политической организации общества и праве.

Джон Остин Выдающийся английский ученый-юрист первой половины XIX в.

2. О справедливости в политической организации общества. По мнению Д. Остина, здесь термины «справедливый» и «несправедливый», а также «справедливость» и «несправедливость» имеют «относительные значения. Всегда, когда любой из них произносится с определенным смыслом, он соотносится с конкретной нормой, которую говорящий принимает в качестве стандарта сравнения». При употреблении эпитета «справедливый» имеется в виду, что объект, к которому применяется этот эпитет, соответствует норме, с которой соотносится как с образцом. И поскольку то, что является «справедливым», соответствует определенной норме, то «справедливость» есть соответствие данного объекта норме, о которой идет речь. При использовании же эпитета «несправедливый» подразумевается, что данный объект не соответствует отмеченной норме. И так как термин «несправедливость» является просто абстракцией от эпитета «несправедливый», то этот термин означает несоответствие сравниваемого объекта норме, которая принимается в качестве стандарта сравнения. Таким образом, с одной стороны, слова «справедливый» и «несправедливый» подразумевают «стандарт, а также соответствие ему и отклонение от него», и, с другой стороны, в силу относительной природы понятий «справедливость» и «несправедливость» одно и то же действие «может быть справедливым и несправедливым при сравнении с различными образцами».

Как отмечал Д. Остин, «там, где установленное право находится в конфликте» с некоторыми правилами морали, «то, что является справедливым при сравнении с первым, несправедливо при сравнении» с последними. Однако юрист всегда должен помнить, что в независимом политическом обществе «само право является стандартом справедливости. То, что отклоняется от права, является несправедливым по отношению к этому праву, хотя и может быть справедливым по отношению к иным нормам». Юристу нужно понимать, что «существование права - это одна вещь, а его достоинство или недостаток - это другая вещь. Существует право или не существует - это одно исследование; согласуется право с каким-либо стандартом или не согласуется - это другое исследование. Право, которое действительно функционирует» в независимом политическом обществе, «является правом, даже если оказывается, что нам оно не нравится, или даже если оно отличается от норм, которые мы считаем верными». И должностное лицо независимого политического общества, применяющее действующие здесь юридические нормы, «никогда не должно забывать, что обязано принудительно реализовывать право своей страны или же оно не применяет ту справедливость, претворение в жизнь которой составляет его служебный долг».

3. О формах политического правления. В соответствии со взглядами Д. Остина, в зависимости от того, кому в политической организации общества принадлежит совокупность суверенных полномочий, следует различать четыре формы правления - монархию, олигархию, аристократию и демократию. Раскрывая содержание указанных терминов, Д. Остин писал: «В действительности нет ни одного независимого политического общества, которым бы управляла вся совокупность его членов без какого-либо исключения, то есть демократии в ее традиционном понимании. По крайней мере, дети нигде не имеют политических прав». Поскольку же и самая широкая демократия есть не что иное, как верховная власть части населения страны над остальными живущими здесь людьми, то «в каждом обществе, которое может быть названо политическим и независимым,... существует либо монархия, либо аристократия в родовом смысле последнего термина". Монархия имеет место, если один из членов независимого политического общества обладает суверенными полномочиями. Аристократия в ее родовом смысле присутствует, когда суверенные полномочия принадлежат большему количеству индивидуальных членов независимого политического общества, но не всем им. Причем аристократия в таком понимании бывает трех видов - аристократией в видовом значении этого термина, олигархией и демократией. Из них «в олигархии отношение правящих ко всем остальным членам общества является наименьшим. В аристократии оно превышает величины, характерные для олигархии. В демократии же такое отношение еще больше».

Как утверждал Д. Остин, так называемые «ограниченные монархии», по существу, представляют собой «не монархии, а различные формы аристократии» как родового понятия, ибо во всех ограниченных монархиях «один индивид разделяет суверенные полномочия с совокупностью или с совокупностями иных лиц... В отличие от монарха в собственном смысле слова этот индивид не является сувереном, а есть лишь один из группы людей, обладающих суверенными правами». В противоположность монарху как единоличному обладателю суверенных полномочий он живет в состоянии подчинения, ибо «подчинен суверенной группе, к которой принадлежит». Вообще, если сувереном выступают несколько индивидуумов, то они подчинены своему коллективу, тогда как монарх-суверен не подчинен никому. Отсюда следует, полагал Д. Остин, что ограниченные монархии должны быть классифицированы так же, как и остальные аристократии в указанном родовом понимании. А именно ограниченные монархии в зависимости от численности группы, имеющей суверенные права, нужно делить на олигархии, аристократии в видовом значении термина и демократии.