Богиня случая Фортуна на арке храма Адриана

 

…и Горгона Медуза в люнете

 

Тяжелые архитравы обоих порталов оформлены пышным орнаментом, как и полагается зданию, посвященному столь высокой особе, как римский император. Портал, ведущий в наос – второе помещение храма, – увенчан люнетом, или горизонтально ограниченной снизу аркой. О том, кого изображает помещенная в ней женская фигура, полемика ведется уже много лет, но большинство спорщиков утверждает, что это горгона Медуза. В греческой мифологии так именовалась одна из трех крылатых сестер, обладательница настолько ужасной внешности, что всякий, кто осмеливался взглянуть на нее, рисковал обратиться в камень. У литературной Медузы были широко раскрытые глаза, вместо зубов торчали клыки, а вместо волос клубились змеи. В отличие от сестер боги не наделили ее бессмертием, чем однажды воспользовался Персей, сумевший отрубить жуткую голову. Однако и в таком виде она, к изумлению героя, продолжала превращать в камень все, на что падал ее мертвый взгляд.

 

 

Рельефная сцена с амазонками в сегодняшнем интерьере храма Адриана

 

Древние воины, веря в убийственную силу Медузы, использовали ее изображение как талисман. Голова с вздыбленными волосами‑змеями чаще всего располагалась на щите, чтобы хозяин, не видя ее сам, мог напугать врага. Похожую роль это существо играло и в храме Адриана, только здесь неизвестный скульптор сделал свою героиню не такой уж страшной и вдобавок окружил ее цветами, ветками, листьями аканта. От того, что некогда охраняла Медуза, не сохранилось ничего, кроме отдельных рельефов под несуществующим потолком и обломка подиума. На нем, скорее всего, стояла статуя самого Адриана, которая, если учитывать скромность этого монарха, была единственным предметом убранства.

 

Дорога куретов

 

Люди античной эпохи придавали большое значение регулярной планировке городов. Ее основу составляла прямоугольная сеть прямых, равной ширины улиц, проложенных параллельно двум главным магистралям и образующих одинаковые как по величине, так и по форме кварталы. Греческий Эфес разрастался хаотично, но римляне исправили этот, по их мнению, недостаток, сделав его таким, какими привыкли видеть свои города. Крупной переделкой в конце IV века н. э. занялся зодчий Гиподамус. Он выполнял поручение, а может быть, и пользовался средствами императора Аркадия, первого владыки разделенного Рима, получившего власть над восточной частью империи, тогда как его брат Гонорий правил западной.

Получив практически новый город, эфесцы по обыкновению забыли того, кто строил, зато увековечили память благодетеля, дав его имя одной из улиц, – не главной, зато самой широкой и красивой. Впрочем, через пару десятилетий и об Аркадии никто не вспоминал, а улица получила название Пути к гавани, что соответствовало ее назначению и представляло гораздо лучше, чем имя монарха. Сегодня ее именуют Мраморным проспектом. Обрамленная высокими коринфскими колоннами, четкими рядами статуй, от которых остались одни пьедесталы, эффектно убранными зданиями учреждений и магазинов, она и теперь выглядит впечатляюще, поэтому нетрудно вообразить, какой она была раньше.

 

 

Развалины Эфеса

 

Греки были способны на многое, но их дороги, мягко говоря, оставляли желать лучшего, да и те чаще всего тянулись от храма к храму. Если верить Гомеру, чьи рассказы подтверждены раскопками в Трое, отдельные тракты – узкие и всегда повторявшие рельеф местности – покоились на каменных блоках, скрепленных между собой гипсом. Залитые слоем глины, сверху они накрывались грубыми каменными плитами. Середина этого безыскусного сооружения отводилась для повозок, а сбоку были устроены, вернее, протоптаны дорожки для пеших путников. В исключительных случаях, если путь шел через болото, для дороги возводили земляную насыпь, а если ей предстояло спуститься с горы – вырубали ступени. В классический период дорожная система Анатолии ограничивалась примитивными колеями для колесного транспорта. Они были до такой степени узкими, что не позволяли разъехаться двум повозкам.

В эпоху Персидского царства, начиная с правления Дария I (522–486 годы до н. э.), анатолийские дороги соединились в сеть, хотя так и остались грунтовыми. Персы уделяли им гораздо большее внимание, чем греки: старались поддерживать древние, исторически сложившиеся пути, ремонтировали покрытие, по мере надобности расширяли, устанавливали сторожевые вышки. Эфесу посчастливилось стать одним из городов, лежавших на главной дороге персидской державы. Получив название Царского пути, она шла от Суз севернее реки Тигр, проходила по Малой Азии и, минуя лидийские Сарды, заканчивалась у ворот Эфеса. Протяженность трассы (2,5 тысячи километров) по тем временам была огромной. Столь же удивительным казалось ее оснащение – почти сотня станций с небольшими домиками для отдыха. Кроме того, Царский путь имел значение почтового тракта с постами конных курьеров, которые доставляли царскую почту эстафетой.